Бессмертье с черно-золотым покровом,О утешитель наш в венке лавровом,На лоно матери зовущий всех!Обман высокий, хитрость благочестья!Кто не отверг вас, сопряженных вместе,Порожний череп и застывший смех?
О праотцы глубокие, под спудомЛежащие, к вам не доходит гудомДалекий шум с поверхности земной.Не ваш костяк червь избирает пищей,Не ваши черепа его жилище —Он жизнью жив, он вечный спутник мой!
Любовь или ненависть к своей особе?Так близок зуб, меня грызущий в злобе,Что для него имен найду я тьму!Он видит, хочет, плоть мою тревожаСвоим касанием, и вплоть до ложаЯ вынужден принадлежать ему.
Зенон! Жестокий! О Зенон Элейский!Пронзил ли ты меня стрелой злодейской,Звенящей, но лишенной мощных крыл?Рожденный звуком, я влачусь во прахе!Ах, Солнце… Черной тенью черепахиАхилл недвижный над душой застыл!
Нет! Нет! Воспрянь! В последующей эре!Разбей, о тело, склеп свой! Настежь двери!Пей, грудь моя, рожденье ветерка!Мне душу возвращает свежесть моря…О мощь соленая, в твоем простореЯ возрожусь, как пар, как облака!
Да! Море, ты, что бредишь беспрестанноИ в шкуре барсовой, в хламиде рванойНесчетных солнц, кумиров золотых,Как гидра, опьянев от плоти синей,Грызешь свой хвост, сверкающий в пучинеБезмолвия, где грозный гул затих,
Поднялся ветер!.. Жизнь зовет упорно!Уже листает книгу вихрь задорный,На скалы вал взбегает веселей!Листы, летите в этот блеск лазурный!В атаку, волны! Захлестните бурноСпокойный кров — кормушку стакселей!
ПОЛЬ КЛОДЕЛЬ
247.
Ты победил меня, возлюбленный! Мой враг,Ты отнял у меня все способы защиты,И ныне, никаким оружьем не прикрытый,О Друг, я предстаю тебе и сир и наг!
Ни юный пыл Страстей, ни Разум, ни Химера,На ослепленного похожая коня,Мне не были верны: все предало меня!И в самого себя во мне иссякла вера.
Напрасно я бежал: Закон сильней меня.Впусти же Гостя, дверь. Раскройся пред единым,О сердце робкое, законным господином,Который бы во мне был больше мной, чем я.
О, сжальтесь надо мной, все семь небес! ЗаранеНа зов архангельской трубы явился я.Всесильный, праведный, предвечный судия,Я жив и трепещу в твоей суровой длани!
248. МРАЧНЫЙ МАЙ
Властительницы с взорами козулейЛесной тропою ехали верхом.Собаки, дичь подкарауля,Во мраке лаяли глухом.
Их волосы цеплялись за сучки,И листья приставали к мокрым щекам.Раздвинув ветви манием руки,Они вокруг взирали диким оком.
Властительницы темных рощ, где птицаПоет на буке, и в оврагеУж вечер, подымите лица,Порозовевшие от влаги!
Я слишком мал, чтоб вас к себе привлечь,Владычиц вечера! Голубок воркотняВам ближе, чем людская речь:Вы не заметили меня.
Бегите! Лай уж слышен на дороге,И тяжко наползают тучи!Бегите! Пыль клубится на дороге,И листья мчатся темной тучей!
Ручей далеко. Стадо где-то блеет.Бегу, рыдая.С горами слившись, туча дождик сеетНад лесом шестичасовым — седая.
ШАРЛЬ ПЕГИ
249. БЛАЖЕН, КТО ПАЛ В БОЮ…
Блажен, кто пал в бою за плоть земли родную,Когда за правое он ополчился дело;Блажен, кто пал, как страж отцовского надела,Блажен, кто пал в бою, отвергнув смерть иную.
Блажен, кто пал в пылу великого сраженьяИ к богу — падая — был обращен лицом;Блажен, кто пал в бою и доблестным концомСтяжал себе почет высокий погребенья.
Блажен, кто пал в бою за города земные —Они ведь гóрода господнего тела;Блажен, кто пал за честь родимого угла,За скромный ваш уют, о очаги родные.
Блажен, кто пал в бою: он возвратился в прах,Он снова глиной стал, землею первозданной;Блажен, кто пал в бою, свершая подвиг бранный,И зрелым колосом серпа изведал взмах.
ЖЮЛЬ РОМЕН
250. ИЗ КНИГИ «ЕВРОПА»
На пятисотый день войны льет беспрерывный ливень.Как будто мало было нам и сумерек стеклянных,И ветра, стелющегося вплотную по земле,И перекрестка, полного каким-то странным пылом,Как чан, где ядовитые движения кипят,И вытянувшихся огней, что бродят в полумраке,Набрасывая в небе план всемирного злодейства;Нет, были надобны еще и дождь, и грязь, и лужи!«Поборник истины, ты сожалеешь наше время!Его страдания тебе сжимают болью сердце!Не должен был бы ты, восстав, как древние пророки,Бессмертным возгласом приветствовать грядущий суд?
О пешеход, споткнувшийся на темной мостовой,Как память коротка твоя и как бессильна жалость!Ужели ты совсем забыл о временах их счастья?И смех их перестал звучать в твоих ушах оглохших?И запах радости их унесли морские ветры?
Припомни ночь, когда, бредя по улицам уснувшим,Ты в гневе праведном бесчисленные беззаконьяНасильников последнего столетья клал на чашуВесов, проверенных в теченье сорока веков?
Им вдоволь времени хватило множить всю их мерзость.Покуда ангел мщения дремал у грани мира,Они загадили пометом все вершины жизниИ небеса забрызгали блевотиной своей.
Послушай, как теперь они из сил последних лгут:Паническою ложью наводняя все дома,Они клянутся в том, что жили лишь для Правды вечной,Для Мысли лишь святой и для Поэзии бессмертной.
Пускай хоть помолчат, оставив идеал в покое!Когда они вершили торг и в банках и в конторах,Железным ломом спекулируя, зерном и кожей,Когда, пресытясь золотом и чуя зуд в карманах,Они влекли свои жиры на кресла мюзик-холлаИль ужинали в комфортабельнейшем ресторане,Попробовал бы кто напомнить им об идеале.
Но может быть, им даруют прощенье мертвецы,Быть может, искупленье стало делом всенародным,На радость торгашам и в посрамление поэтам?Иль десять девственниц пришли торжественным посольствомОблобызать следы плевков на праведном челе?
Не надо стонов, незачем ни головою никнуть,Ни устремлять глаза туда, где блещет влажный отсвет:Прекрасней молния, чертящая свой приговор.Что значит для тебя, паломника в харчевне века,Землетрясение, крушенье самых крепких стен,Пеньки фундаментов, торчащие из десен почвы?Впивай в себя, как музыку, весь треск и грохот ломки,Испытывай в своих костях все прелести удара,Свергающего время, осужденное тобой!Безумным хаосом пьяней, вдыхая запах серы,Что вырывается из зыбких складок катаклизма!Взгляни: абсурд и мрак тебе покорствуют, как псы.Веленья гнева твоего исполнят их клыки.Ты движешь бурей, мир срывающей с его устоев.Возрадуйся же! Облекись в блуждающее пламяИ выкрои себе дорожный плащ в огне небесном!»