Что же, хоть ныне, когда, выдержав бури и шквалы,Гордо сияет Парнас, а императорский родНасмерть лемносским сражен лезвием и небывалыйВ братстве народы нашли счастья расцвет и оплот, —
Ныне хотя бы испей влаги стиха чудотворной,Чтоб на твой зов Мерани с тигром являлся покорно;
Болдинских сосен хвою, граба играя вершиной,Ветер обнимет в горах, словно невесту жених,Двух наших стран небеса вспыхнут зарею единойИ переплавятся два имени в целостный стих.
ГЕОРГИЙ ЛЕОНИДЗЕ
299. МОРСКАЯ НОЧЬ
Нескончаемые вздохи,Липой шелестит луна.Удальцом в обновке-чохеВсплыл рассвет с ночного дна.
Кто, луны средь небосклонаСтав портным, скроил ее?Кто, как мяч неугомонный,Сердце выхватил мое?
Ты меня качала, Иора,Брызгами кропя елея,Выменем стиха вскормив,И чудесней нет узора,Чем процеженный твоеюСетью берегов извив.
В буйном тонут виноградеБубны и столы со мцвади,Ты своих форелей в ситцыНе напрасно облекла,Не напрасно тащат птицыКлювом утро из дупла:
Мельницу ли на канаве,Мощь ли глыб или древний храм —Все, что ты дала мне въяве,Я в стихах тебе отдам.
Не во мне ли беспрестанноСон кипит твоих запруд?Покупателем я стану,Если Иору продадут.
Нескончаемые вздохи,Липой шелестит луна,Удальцом в обновке-чохеВсплыл рассвет с ночного дна.
Спотыкнулся о ГомбориМесяц, молоко разлив…С ивами пою на Иоре,Сам одна из этих ив.
300—302. ТИФЛИССКИЕ РАССВЕТЫ
1
Здесь каждый — сазандари, каждыйВлачит здесь родословной груз.Надрезан, сердцевиной влажнойСверкает вкрадчиво арбуз.
Как жар, горят ковры балконов,Но фрукты блещут горячей,И реет в мареве вдоль склоновФазан, сварившийся в ключе.
Сады исходят песнью зыбкой,Гробницами гудит земля,Окрест мтацминдскою улыбкойЦветут сожженные поля.
Без счета золото рассеяв,Кура теснин взрывает мглу,И город высится халдеев,Взваливши на спину скалу.
2
Когда рассвет, рассеяв мрак,Освободил от тьмы Метехи,В Куре означился рыбакИ в небе день расставил вехи.
Еще виднелся серп луныИ звездный след. О Кашуэти,Разбившись насмерть на рассвете,Звук тари плакал у стены.
Но спала роза Цинандали,Спал Григол. Песня без концаЛилась, хоть песне не внималиРодные в прошлом ей сердца.
Ее не слышал ни Кабахи,Ни Мтквари, ни балкон с резьбой:Она с плотов метнулась в страхеОбратно, к сени гробовой.
Но песнь любви лишь остов звукаТеперь была, была скелет,И только у тариста мукойСжималось сердце ей в ответ.
Все хлопавшие ей ладониИстлели. Лишь дрозды теперьВнимали ей, и на балконеНигде не распахнулась дверь.
3
Я посмотрел на город мой:Он, как поднос с алибухари,Горел на солнечном пожареЗолото-желтой бахромой.
Уже утратив власть над миром,Тьма прыгнула тигрицей вниз,В ущелье, и лоснился жиром,Сверкал на солнце весь Тифлис.
Он с новыми сроднился днямиИ новым светом всех дождил,Ушедший в глубь земли корнями,Эдемоглазый старожил.
Ровесников не помнил он,Ни Ниневии, ни Багдада,Ни угоняемых, как стадо,Во вражий край плененных жен.
Давно забыл он о Тимуре,Поработителе земли…Текла звончее чиануриКура, за ней поля цвели…
И в город, в прошлом заклейменныйПечатью бедствий без числа,По ветру красные знаменаРазвеяв, армия вошла.
Тысячеустая, взмываяДо туч, стремилась песня ввысь:То пели дети Первомая,И песней полон был Тифлис.
Пестрели улицы цветами,Алели розы здесь и там.Кидались, быстрые, как пламя,Рабочие к своим станкам.
Тифлис как ястреб был бессонный,Чье сердце высекли в скале;Людской поток, распределенныйНа труд, гудел, как рой в дупле.
От молота, кирки, баграЛетели искры. ВыжималиРубаху, потную с утра,Орлы, вперяя взоры в дали.
Вставал их голос на дыбы,Из глотки вырвавшись орлиной,И силой спаянной, единойНа склонах сотрясал дубы.
Мою страну раскаты громаНа новый путь перевели,И, как развалины Содома,Лежало прошлое в пыли.
Внизу старинных плит увечьяТоптали человеко-львы,До Мцхета простирал, чрез рвы,Тифлис свое широкоплечье.
303. ЧЕРНЫЙ ДУБ НА БЕРЕГУ ЧЕРНОГО МОРЯ
Одиноко шелестит он,Черный дуб над Черным морем,Громом столько раз испытан,Сколько есть у дуба трещин.
С щебетом морские птицыДень и ночь над ним кружатся,В клювах принося частицыПойманных на небе радуг.
Клювами по поднебесьюШаря, доставляют росы,Столько раз залившись песней,Сколько есть у дуба трещин.
Одиноко шелестит он,Черный дуб над Черным морем,Влагой волн насквозь пропитан,Им разбитых голой грудью.
Дуб как тигр стоит, грознееТигра, — только новый кореньВыпускает, свирепея,После каждой схватки с морем.
КАРЛО КАЛАДЗЕ
304. В ГОРАХ, ПОКИНУТЫХ МОРЕМ
Схлынули воды давно. На пустынныхСкалах ущелий их след узнаю.Черное море, в глубоких притинахПамяти поступь я слышу твою.
Реки несутся по долам, сквозь горы,Словно желают былое настичь.Им, как соратникам, полный задора,Победоносный кидаю я клич.
Знаю: клокочет уже в многоустомГоворе воля мятежная их —И по проложенным заново русламРеки и люди прорвутся, как стих.
305. ВОЗВРАЩЕНИЕ С ГОР НОЧЬЮ
Солнце зашло. Не сидят, балагуряПраздно, мужчины в тени алычи.Пусть оно прячется в скалы, чтоб турийРог не настиг его фары-лучи.
Залита лунным серебряным светомЮжная только вершина. ОнаТам, за Чорохом, в твердь минаретомВолею рока давно вкреплена.
Нет полотна величавей и прощеЖивописи нависающих скал,Но зачеркнул его сумерек росчерк,Чтоб ничего я вокруг не искал.