Стоило моему взгляду пробежаться по последней строчке, как я отбросила тетрадь в дальний угол, будто она была заражена страшным вирусом. Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце, как участился пульс, как пересохло в горле. Что за чертовщина? Как эта вещь вообще оказалась в моей комнате?!
Не оглядываясь, я бросилась прочь из номера, чуть ли не кубарем скатившись по лестнице к ресепшену. Бабушка, кажется, вообще никогда не спала, а ее рука приросла к той самой тетрадке. Что можно так долго писать?
- Извините, здравствуйте. Меня зовут Морган Петерс, я из номера двадцать пять. Скажите, вы видели, чтобы кто-нибудь заходил в мой номер? – на одном дыхании выпалила я, перегибаясь через стойку поближе к старухе. Но та даже не соизволила поднять на меня взгляд, лишь отрицательно помотала головой, продолжая рьяно исписывать строку за строкой.
- Может быть, у вас есть камеры наблюдения? Ведь должны быть?
Но ответ был тот же.
- Вы вообще слышите меня? – крикнула я, чуть ли не ей в лицо, за что заработала полный строгости взгляд. И на этом спасибо, зато я теперь буду знать, что хотя бы не являюсь пустым местом.
- Мы не следим за каждым из наших постояльцев, но доступ в номера есть только у горничной. К сожалению, у нее сегодня выходной, так что если вам надо прибраться, настоятельно прошу вас подождать до завтра, и ваш номер будет первым в очереди, - ответила старушка, заставив мою челюсть упасть мне под ноги.
Да уж, я, конечно, не ожидала супер обслуживания, но разве это нормально? Никакой клиентоориентированности. А если я весь номер залью кровью, мне тоже скажут «подождите до завтра, у горничной выходной?». Но я пришла сюда не спорить, и не выяснять, почему мой номер не убран, плевать. Мне было куда важнее узнать, кто без разрешения проник в мою комнату и подложил тетрадь пропавшей девочки. За мной следят? Если да, то значит я в опасности?
«Заканчивай кормить свою паранойю», - выступил вперед внутренний голос, который сразу же после данного высказывания посоветовал спросить у старушки, нет ли у нее дубликата ключей. Потому что, если таковой имеется, да еще и в свободном доступе, то кто угодно мог проникнуть в номер.
Именно этот вопрос я и задала бабушке за стойкой, но та снова покачала головой, сообщив, что есть только два ключа, один у постояльца, второй у горничной.
Я поняла, что добиваться каких-либо внятных ответов было попросту бесполезно. Вне себя от страха, что кто-то проник на мою территорию, возможно, трогал мои вещи, я медленно поплелась обратно, думая о том, что стоит, наверное, рассказать об этом происшествии Томасу. В конце концов, он же детектив, может его профессионализм поможет выявить того наглеца, который так бессовестно нарушил чужое личное пространство?
«Нет, никому нельзя рассказывать».
Войдя в комнату, освещаемую лишь светом настольной лампой, я заперла дверь на замок и неспешно, словно во сне, подошла к углу, где до сих пор валялась тетрадь исчезнувшей сорок восемь лет назад Рози Филипс. Я вновь взяла ее в руки, усевшись прямо там, на полу, по-турецки, и снова углубилась в чтение. Кто бы ни подкинул ее, возможно, он друг, раз хочет помочь разгадать эту тайну. А возможно, он и сам знал Рози. Так что, я в опасности или наоборот, все ближе к разгадке страшной истории полувековой давности? Не знаю.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов