Они снова отшатнулись, посылая стрелы куда угодно, кроме моих людей.
А я уже бежал вперёд. Прямо в завесу из капель. Взмах мечом, в который я вложил весь жар души, который только мог собрать. Огромный призрачный образ меча рассёк наконец завесу, обрушился на реольца. Он встретил его ударом стали, разрушая и рассеивая.
Но я уже подобрался вплотную. Слева, справа, раздвоить меч, обрушить на врага Дождь клинков, не давая ему времени на высокие умения меча.
Он ответил тем же.
Мы кружились друг напротив друга в сиянии призрачных мечей и голубеющих капель. Сметали их своими клинками и телами. Сплетали в схватке мечи, высекая искры. Я чередовал Дождь и простые, грубые выплески жара души, и отчётливо ощущал, как с каждым взмаха меча, с каждым ударом сердца, у меня всё больше и больше жара души получается вложить именно в простой и незамысловатый удар.
Реолец начал пятиться, начал юлить, пытаясь ускользнуть от ударов моего меча, а не встретить его всполох своей сталью.
А затем он ошибся и я вбил ему в сердце меч. Один удар, один выплеск жара души и половина груди у него исчезла, обращённая в ничто вместе с его сердцем.
Мгновение он ещё стоял, глядел на меня, а затем завалился назад.
Я же сначала замер над его телом, глядя на покрытую льдом жуткую рану, а затем поднял взгляд на лучников.
Они попятились, но взмах моего меча и десятки призрачных мечей Дождя клинков заставили их рухнуть изломанными фигурами.
За спиной раздался полный уважения голос Кодика:
— Господин, позвольте поздравить вас. Это был очень сильный враг. Он был способен даже проявить в полной мере суть первого умения меча.
Я кивнул, не оборачиваясь. Похоже что и Кодик не видел ничего странного. Пусть так остаётся и дальше. Вытянув меч, поправил шелка убитого, прикрывая его страшную рану от чужих глаз и согласился:
— Да, я заметил. Что у тебя?
— Всё отлично, господин. Вы не зря их гоняли, заставляя отбивать стрелы Тощего. Да и новые доспехи и щиты не подвели. Никого даже не ранило.
— Отлично.
И снова я даже не обернулся.
Сейчас меня больше интересовал стремительно тающий лёд на краях раны этого идара. И размер раны. Я, конечно, не раз слышал рассказы о великих героях, которые одним ударом могли уничтожить огромный валун, заваливший тропу. Но где те великие герои, а где я? Впрочем, то, что я вижу перед собой, лишь означает, что я всё же буду достоин своего отца, Клинка ледяной стужи. Самое малое достоин.
Нужно лишь стараться.
Но было кое-что, что интересовало меня даже больше почти исчезнувшего льда на идаре-реольце. Это та тёмная пелена, что вырывалась из меня. Что это, будь я проклят?
Поймав себя на этом желании, я невольно хмыкнул. Глупость. Я ведь и так проклят. Сначала слабостью крови, затем кровью Оскуридо. Или сначала кровью Безымянного, а затем слабостью? Или же талантом, как говорила матушка?
Неважно.
Понять бы, что это такое.
Пока мне кажется, что ничего хорошего. Очень уж мне не понравился тёмный оттенок пелены. Учитывая, что Безымянный это как раз тени. Тени, что приходят ко мне.
Лёд растаял, прикрывавший рану шёлк одеяния мертвеца мгновенно промок от крови, и я, отбросив мысли, махнул рукой Кодику:
— Обыщите тела.
Сам тоже наклонился к идару. Мне ещё долг Фату отдавать. Удачно, что я ударил выше пояса. Кошель с правой стороны цел и даже кровь, которая начала течь из раны, ещё не добралась до него.
Потянул завязки, высыпал на ладонь содержимое. Серебро и немного золота. Негусто.
Что с его мечом?
Во время схватки мне было не до этого. Но сейчас я оценил сталь. Хороший меч. Швырнул его Кодику. Он перехватил его за рукоять, вытянул вперёд руку, указывая кончиком лезвия на лесок, куда сбежали реольцы, которых мы гнали от разграбленной деревни. Покачал головой:
— Нет, господин. Не моё. Я предпочту тот, что вы мне купили. Может Наглому отдать?
Я буркнул:
— Обойдётся. Мы его продадим.
Кодик опустил меч, переспросил:
— Продадим Наглого, господин?
От этих слов сам Наглый, что ворочал тело в пяти шагах, вскинулся и вытаращился на меня. Я скривился от неудачной шутки Кодика:
— Меч. Меч продадим. И доспехи. Хорошие у них там доспехи, Наглый?
Наглый сплюнул себе под ноги, процедил:
— Были хорошие. До того, господин, как вы их того, в решето.
— Значит, луки соберите, что там ещё у них есть? — Я раздражённо переспросил Наглого. — Я что, должен тебя учить, что можно взять трофеем?
— Нет, господин, нас не надо учить, я всё им объясню, — улыбка исчезла с лица Кодика. Он кивнул мне, — Вы молодец, господин. Не всякий идар об этом думает после боя.