Не знаю, сколько мы искали Мишу или хотя бы его следы, утопая в вязком и глубоком снегу под завывания хохочущего ветра, но найти ничего не вышло. Удручённые, злые и сонные вернулись в избу. И на наше удивление части вещей не было — Миша перехитрил нас, сделав вид, что бежит, обезумев, сразу к поляне чудес, когда сам он, подождав наш уход за ним, вернулся и оделся как положено в здешний лютый холод.
— Дьявол! — выругался Борис Николаевич, проверяя затвор ружья, — пойдём за ним, собирайте вещи.
8
Тревога росла с каждой секундой, как мы продвигались большой шеренгой по тёмному лесу. Свет от наших фонариков едва рассеивал тьму, а потому я пугался от любого шороха, издаваемого опускающимися ветвями, и чуть не кричал от жёлтых глаз сов, наблюдающих нас, нарушивших покой местных обитателей. Даже повезло, что ружьё было не у меня, ведь тогда я бы палил во всё что движется, и даже в то, что стоит неподвижно, но в причудливой форме.
Природа смеялась над нами, это без тени сомнения. Она умела скрыла Мишины следы, подняв проклятый ревущий ветер, согнала облака, закрывшие скудный свет луны, отчего окружающая действительность казалась ещё неприятнее и отвратнее.
Очень скоро стало понятно, что мы блуждаем попусту — не было ни зацепки, по которой мы могли бы напасть на след.
— Назад! — коротко крикнул Борис Николаевич, шедший далеко впереди меня с Гришей.
В холодной избе, где в относительном покое намеревались обсудить произошедшее и решить, что делать дальше, наш командир обнаружил пропажу карты. Сжимая кулаки, он злобно дышал, ходя по охотничьему домику взад-вперёд. Ситуация оказалась критической: едва ли больной Миша дойдёт до поляны чудес в одиночку, понять же только по засекам бывавших тут Сибиряков, куда нужно идти — так же не представлялось возможным. Двигаться было нужно, проблема в том, что можно легко заблудиться, что при наших скудных припасах означало смерть. Не говоря о том, что мы можем разминуться с Мишей, если он, конечно, сумеет ко всему прочему повернуть назад.
После бедного завтрака, казавшимся жёстким льдом, а не вяленым мясом, Борис Николаевич, как наш руководитель и ответственный, принял решение:
— Мы пойдём вперёд по компасам. Но теперь наша цель не поляна чудес, будь она неладна, а поиски Миши, всем понятно? Любые шорохи, любой дым от костра — обо всём докладывать. Это наша первоочередная задача.
Мы кивнули, молча вышли из избы под первые лучи издевавшегося солнца и двинулись на юго-восток, в сторону поляны чудес.
9
Лес, на территорию которого мы вновь вступили, более не скрывал своё отвращение к нам. Из-за его густоты он хлестал наши спины и шеи плётками веток, то и дело ставил нам подножки ветвистыми корнями, всячески мешая продвигаться дальше. Пласты снега уходили всё дальше и дальше в глубину, от чего создавалось ощущение будто бы под ними скрывались расщелины, в которые мы вот-вот провалимся. Мне сейчас трудно описать, как много раз в ту минуту мир слышал и получал от нас ругательства и проклятья, до того ситуация казалась и, в общем-то, являлась отчаянной.
— Федь, — спросил вдруг меня Гриша, Борис Николаевич тут же недовольно посмотрел на него, — а почему ты во всём этом участвуешь? Всё же гораздо рациональнее было бы вернуться назад, силком уволочь Мишу.
Я ответил неспешно и туманно, осторожно ступая по хрустящему снегу:
— Мне не очень хочется говорить об этом… — вымолвил тогда я, и это было правдой, не передать, как часто приходилось выслушивать недовольный шёпот за спиной, общество только и говорило, что это я убил Полину, оно всегда смотрит лишь на последствия, но никогда не желает разбираться в причинах и процессах, которые ко всему и привели… всем только и нужны простые ответы, поданные на блюдечке с золотой каёмочкой, думаю, что так человечество и прекратит своё развитие, оставшись во власти догм и истин в последней инстанции. Грише же, наивному романтику, ещё, по всей видимости, не познавшему горечь утраты и тягот жизни, я ответил следующее: — У меня нет романтичной истории, подобной твоей… так скажем, я пообещал кое-кому принести чудо-цветы, теперь стараюсь всеми силами выполнить эту просьбу — только и всего. Кто знает, удастся ли вообще отсюда вернуться…
— Девушке? — догадался он.
— Да, можно и так сказать… — уклончиво ответил я.
— Повезло, что я не один такой вечно-влюблённый… — тихо вымолвил Гриша, казалось, он в чём-то для себя лишний раз убедился.
— А ну прекратить разговоры! — рявкнул Борис Николаевич, — рассредоточиться, смотреть в оба!