Полярная магистраль
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
До станции было не более трех километров. Вахонен шел договориться с начальником отдела тяги инженером Рудным по ряду важнейших вопросов. Запахнувшись покрепче в полушубок, натыкаясь на крутые сугробы, он думал о том, что мятель наделает немало хлопот. Положение на его участке и без того неважное. Сегодня из-за плохой организации ремонта к поездам не дали двух паровозов. Вчера на лесной ветке, соединяющей лесоразработки со станцией, остался невывезенным маршрутный состав рудостойки. Экспортный карельский баланс стоял неотправленным.
На станции тревожно гудели провода, и местами оторванные листы железа грохотали на крышах. Платформы, пути, вереницы вагонов, паровозы у поездов, — все это исчезало в снежной мешанине. Едва слышны были свистки составителей и сцепщиков, ответные гудки маневровых паровозов и охрипшие рожки стрелочников. Слабо мерцали белые глаза семафоров.
Пересекая пути, Вахонен направился к подошедшему уже под готовый состав паровозу. При свете факелов бригада возилась около рычагов. В неистово ругающемся машинисте он узнал Семенова.
— Все еще не уехал? — спросил Вахонен. Часа два тому назад машинист этот отказался вести состав. Паровоз оказался больным. Но станцию нужно было разгрузить от вагонов. И лишь по настоянию Вахонена Семенов согласился проделать эту работу. Машинист уже заканчивал ремонт.
— Сейчас тронусь! Машину хоть плечом подпирай, — не переставая работать ключом, недружелюбно ответил он.
— Доедешь, — крикнул ему Вахонен, шагая в управление.
На Семенова он мог положиться вполне.
Вахонен вошел в кабинет начальника отдела тяги. Это была просторная, пахнувшая смоляными бревнами комната с большим письменным столом посредине. Стены комнаты были увешаны диаграммами, планом района и плакатами.
Несмотря на поздний час, инженер Рудный еще работал. Чисто выбритый, с выхоленными черными усами, с невозмутимым властным лицом, он сидел за столом прямо.
Подойдя вплотную к столу, секретарь ячейки службы тяги Вахонен объяснил причину своего позднего прихода.
— Простите, товарищ Вахонен, — сказал Рудный. — Вы не специалист и не можете учесть всей специфики производства. Вот, — подал он бумаги, — прошу покорно!..
В глазах Вахонена зарябило от мелкоисписанных, аккуратных формул со сносками, пояснениями, незнакомыми буквами греческого алфавита…
Рудный вышел из-за стола, повернув абажур электрической лампы так, чтобы осветить бумаги, остановился за спиной секретаря и, почесав мизинцем левую бровь, принялся объяснять:
— Разрешите мне помочь вам, — сказал он медленно и хрипло, точно от усталости. — Возьмем, например, коэффициент альфа, — и ткнул тем же мизинцем в одну из формул, — иначе процент больных паровозов, есть функция нескольких переменных: мощности паровозов, возраста их, предельного пробега, оборудования участковых и главных мастерских и системы организации ремонта. Это точно, это наука! Не правда ли? — коротко взглянул на него инженер Рудный.
Вахонен присел на стул и всматривался в вычисления. Инженер глядел сверху, окидывая его пытливыми глазами, точно впервые видел этот низкий лоб, похожий на картофелину нос, торчащие уши…
«Удивительно несимпатичное лицо! И бывают же такие лица», — думал Рудный.
Секретарь отвернулся от бумаг и, не мигая, уставился на инженера.
— Все это так, — заговорил он. — И мы вам верим, товарищ Рудный… Но, — продолжал Вахонен, — здесь учтены не все переменные… Вы согласны?..
Говорил Вахонен медленно, деревянным голосом. Его слова казались инженеру нудными, митинговыми, заученными по газетным передовицам, а вопрос «вы согласны?» он расценил как замаскированный, деликатный, но настойчивый нажим на его волю.
— Я не досказал вам о переменных, влияющих на процентность больных паровозов, — выдержав паузу, сказал Рудный с едва заметным нетерпением, в котором чувствовалось раздражение.
Полузакрыв глаза, секретарь снова внимательно слушал.
— Взгляните вот сюда!.. потрудитесь вникнуть!.. Большинство паровозов уже пробежало свою норму между двумя капитальными ремонтами. И эти паровозы больны не потому, что была обезличка. Нет, вовсе нет! Болезнь от больших пробегов… От переизношенности, от несоблюдения предельных расстояний, а отсюда — затяжные, более длительные, чем это обусловлено всеми существующими нормами, ремонты… А вы толкуете о людях!..