Егоршин блаженно спал, свернувшись комочком.
— Эй, вставай! — окликает его Алексей.
Кочегар что-то бормочет, но не встает.
— Третий час.
— Ну и что же, что — третий, — спросонья едва связно роняет он слова. — Шесть часов только спал.
Наконец Егоршин открывает глаза.
— Ночью-то что будешь делать?
— И то правда! — делает попытку подняться с койки Егоршин и, почесавшись, вновь свертывается под одеялом.
Но Алексей стаскивает с него одеяло и открывает форточку. Поток холодного воздуха врывается в комнату.
— Эы!.. — трясется Егоршин и вскакивает, хватаясь за брюки.
— Донял-таки, как Захар Обломова! — хохочет Алексей.
— Какой Захар?
— Есть роман Гончарова «Обломов». Там описывается такой же, как и ты, соня. Право же, скобарь Егоршин здорово смахивает на барина Обломова.
— А ну тебя! — Егоршин бросается к двери и шумно бежит по коридору. Он скоро возвращается и вытирает мокрое лицо грязным полотенцем.
Алексей рассматривает комнату Егоршина. Все-то у Егоршина засалено, разбросано, лежит как попало, даже стол в углу, накрытый драной газетой, и тот стоит как-то в полоборота — у него разные ножки: две точеные, одна прямоугольная и одна — нестроганая рейка. На стулья нельзя сесть: они скрипят и валятся набок, когда на них сядешь.
— Почему ты не починишь ничего? Не выкрасишь? — удивляется Алексей.
— Пол-дела тебе чистоту навесть, когда у тебя вся мебель новая, — защищается Егоршин, хотя видно по его смеющимся глазам, что ему совершенно безразлично, как будет выглядеть его комната — опрятно или неопрятно.
— Новая? — пожимает плечами Алексей. — Просто ей быть новой, когда я сам, вот этими руками, сделал ее всего пол-года назад.
— Струменту нет! — оправдывается Егоршин, — а то бы я, может быть, сделал бы, — откуда ты знаешь?
— Хочешь, я тебе дам инструменты! — решительно наступает Алексей.
— Будет тебе! Иди ты к лешему! — отмахивается Егоршин. — Тебе надо наряжаться и наводить порядки в комнате, потому что ты — жених, а я, брат, холостой…
Весело болтая, они идут по коридору. Но на полдороге от выхода Екимов пересекает им путь.
— Расскажи, Юртанен, как это случилось? — и в глухом его голосе слышится горе. — Я узнал об этом только сейчас, придя с работы.
Алексея внезапно охватывает волнение. Ему хочется искренно, по-товарищески рассказать все, как было.
— Как выехали мы со станции… Проезжали мимо кладбища, — вмешался Егоршин. — Венька ваш с горы и покатился на лыжах… озорник, ой, озорник! Ну, Жуков и давай свистеть. А Венька катит, да не как-нибудь, а будто ухарь на тройке, с таким выражением на лице… Ему захотелось перед паровозом проскользнуть…
— Жуков свистел? — переспросил Екимов.
— Как же! Регулятор закрыл даже… И опять свистит… Веньке бы в сторону или упасть… а он — как ни в чем не бывало…
— И регулятор закрыл? — опять спросил Екимов, смотря в пол.
— Ну вот!.. Алексей выбежал на площадку и схватил Веньку, когда он упал на рельсах… и весь сказ.
— Спасибо тебе, Алексей, — с волнением протянул руку Екимов и заторопился:
— Говорят, Венька ничего… Я пойду, узнаю… А ты, брат, не сердись на баб, облаяли тебя, — выдавил он со вздохом. Весь он был осунувшийся от неожиданно свалившегося на него горя.
— Тут и сердиться нечего… Не баба ругается, а горе ее ругается… Я не сержусь, — сказал Алексей.
— Горе-то ведь какое! Понимаешь, один сын, все девочки остальные. Сейчас я в больницу… Ну, до свиданья, до свиданья, — заторопился Екимов.
Из столовки Юртанен и Егоршин пошли в депо.
Полукруглое здание до отказу набито паровозами. Тупики тоже полны. Здесь есть паровозы, стоящие без движения со времени интервенции. Заржавелые части, обнаженные от обшивки котлы, поломанные тендеры, погнутые буфера, свороченные площадки, торчащие из-под снега обломки железа, стали и труб.
Около поворотного круга их неожиданно окликнул Жуков:
— Эй, женихи! Почему к теще не зайдете?
— К какой теще? — остановились они.
Жуков с трубой на плече продолжал:
— Теща — паровоз. Машину ублажить, что тещу. Зашел в депо посмотреть, как чинят нашу старушку, а этот Тюря опять не переменил водопроводной трубы.
Около паровоза «Э-26-88» работала бригада слесарей.
— Вот, Тюря, тебе новая труба. Ставь, пожалуйста, ее! — сбросил с плеча трубу Жуков.
— Где взял? — сумрачно спросил бригадир Тюриков.
— Старых паровозов в тупиках мало? — вопросом ответил Жуков.