— Почистим копыта! — сказал Алексей.
— Подкуем! — вставил Егоршин.
— И сойдет он, пожалуй, за молодую кобылу! — подытожил Жуков.
Они принялись за предварительную чистку запущенного паровоза.
Рудный проверял материальную часть своего отдела. Заведующий, инженер Гарпинченко, — круглый, румяный толстяк, с золотыми кольцами на пухлых пальцах, в форменной фуражке и распахнутой шубе на хорьковом меху, под которой виднелась белая, накрахмаленная сорочка, — сопровождал Рудного. За последнее время Рудный стал подозрительно относиться к материальной части: очень уж все благополучно было в отчетах Гарпинченко, — ни слова о недостатках. Рудный исходил из своих взглядов на производство: достижения есть, но недостатков больше того; в выявлении недостатков он видел борьбу за лучшее, желание двигать вперед дело. Этого не было у Гарпинченко. Если нехватало чего-нибудь в материальной части, он ссылался на материальную службу, на соответствующие отношения главных мастерских или правления дороги.
В складах царили чистота, порядок. Части оборудования, детали станков, ящики с инструментами, болтами, гайками, бочки с цементом — все лежало на своих местах, все было пронумеровано, подсчитано, занесено по книгам.
Гарпинченко, довольный, сияя, рассказывал:
— У меня подобраны люди. По совести говоря, я воспользовался текучестью рабсилы. Не нравится ставка кладовщика? Хорошо! Повысить ставку не в моей воле. Обратитесь в правление дороги или в соответствующие профессиональные организации. Я же требую только исполнительности и аккуратности. Не нравятся мои требования? Будьте добры оставить работу. Безработных нынче нет — из материального отдела служба движения или служба пути охотно вас возьмет. Поищите менее взыскательных начальников. И вот я добился: от бухгалтера до разливальщика керосина — на подбор: работоспособны, выносливы и дружны. Единая трудящаяся семья.
— Есть ли у вас домкраты Беккера для подъемки паровозов? — спросил Рудный.
— Нет, — ответил Гарпинченко и, заметив, что начальник тяги поморщился, быстро добавил: — на-днях я буду в правлении и добуду домкраты.
— Я не раз вас просил приобрести их. Они нам нужны немедленно для оборудования новых канав.
— Не беспокойтесь, достану! Из земли вырою, а достану, — заверял Гарпинченко.
Около одного склада Рудный натолкнулся на машиниста Серова. Тот выходил из склада с бидоном, наполненным чем-то. Увидев начальника, Серов снял шапку и низко поклонился.
— Здравствуйте, товарищ Рудный!
— Здравствуйте! Вы что здесь, керосин, что ли, получаете? — подозрительно оглядев бидон, спросил Рудный.
— На всю ночную смену… — ответил Серов и, приподняв бидон, двинулся по направлению к депо.
Рудного удивило, что Гарпинченко не остановил Серова и не сказал ни слова кладовщику, хотя керосин, если в бидоне был действительно керосин, выдавался материальной частью в другом месте.
В инструментальной был тот же образцовый порядок и чистота. До слуха Рудного доходило, что слесаря жаловались на недостаток и плохое качество инструментов. Он слышал, что материальная часть выдает старые инструменты за новые; поступающие новые заменяются старыми, а старые списываются в расход. Рудный приглядывался к полкам инструментов.
Гарпинченко, довольный, водил начальника по своим владениям и обстоятельно излагал соображения по рационализации своей части. Проект Гарпинченко явно не нравился Рудному.
— Вы хотите, чтобы о нас заботились другие. По-моему, ваш проект… не выдерживает критики.
Рудный хотел сказать резче: не только не выдерживает критики, но проект вздорный, обрекающий службы дороги на бездеятельность и безответственность. Но Рудный удержался.
Он шел и недоумевал по поводу того, что инженер-путеец соглашается исполнять должность заведующего материальной частью службы тяги. Вся деятельность Гарпинченко вдруг показалась Рудному подозрительной.
У себя в кабинете Рудный написал записку в РКИ.
Николай Иванович Фокин метал громы и молнии. Ругнул машинистку, сделал выговор техническому секретарю, забывшему проставить номер на исходящей бумажке, заставил сторожиху дважды подмести пол — и все же остался недоволен.
От Вахонена он получил наказ пересмотреть и уточнить договоры между спаренными бригадами.
Он перелистывал бумаги и не мог найти ничего предосудительного. Наказ начинался торжественно, говорилось в нем о реконструкции железнодорожного транспорта, о новом отношении к труду, ударничестве и соцсоревновании; далее перечислялись пункты обязательств, где упоминалось о чистоте, бережном отношении к паровозу, о своевременном и тщательном ремонте.