— Так разве это твоя жена? — удивленно спросил Андрюха, перестав есть.
— Подруга, — с усмешкой ответил Алексей.
Александра засмеялась.
Андрюха только сейчас вспомнил о Сеньке Новикове, болтавшем неделю тому назад об Александре Николаевне.
— Так, так… — протянул он.
Николай Иванович Фокин, во весь дух мчавшийся по депо, удивился, увидев пиршествующих слесарей и паровозников. Имея в виду распоряжения Рудного, он ожидал встретить недовольство, может быть, скандал. Но люди, казалось, были довольны, даже шутили. Он обвел глазами всех и заметил отсутствие Цветкова. «Ага, одного из машинистов нет, значит — не так уж мирно обстоит дело».
— Цветков где? — с волнением спросил он.
— Был, да волки съели, — ответил Егоршин.
— Толком, толком я спрашиваю, — не удержался от выкрика предместкома.
— Ушел домой поесть… Скоро, может быть, придет, — разъяснил Жуков, прожевав кусок семги.
Николай Иванович, не сказав ни слова, бросился разыскивать Цветкова. Он живо представил себе картину ссоры Цветкова с Жуковым.
«Безусловно, Жуков зажал Цветкова… Ох, уж эти партийные, не умеющие ладить с честными беспартийными! Горе, а не партийцы. Цветков — потерпевший, с потерпевшими и я» — думал на бегу Фокин.
Мороз щипал его щеки. Нос Николая Ивановича медленно, но верно начинал белеть.
Цветков таинственно намекнул Фокину, что сегодняшняя ссора с жуковской бригадой у паровоза имеет непосредственную связь с переоборудованием депо, задуманным инженером Рудным. Николай Иванович в свою очередь сообщил Александру Ивановичу о своих подозрениях в отношении среднего ремонта, а потом перешел к расспросам.
Николай Иванович говорил долго, тщательно развив свою мысль о запугивании рабочих ремонтом.
Александр Иванович теперь окончательно уяснил, чего хочет Фокин.
— Безусловно тут что-то есть… Как только я пришел в депо, сразу это заметил. Возьмите случай со мной. Не успел подойти к паровозу, как кочегар Егоршин повел политику, и что же вы думаете? В душе беспартийного рабочего он вызвал недоверие к спаренной езде… Так сказать, и рад бы сейчас всей душой, но осадок остался.
Цветков говорил осторожно, намеками.
— Вы не говорите об этом никому, — наказал Николай Иванович. — Я все разузнаю и дам делу соответствующий ход.
Николай Иванович вновь заспешил в депо. Наступил уже вечер.
Инженер Рудный руководил подъемом паровозов. Домкраты перенесли с первых двух канав на третью и четвертую. Гуторович возражал ему, намекая, что с этой работой не справятся мастерские. Паровозы будут стоять поднятые кверху и только зря будут занимать канавы и задерживать мелкий ремонт, производившийся раньше на этих канавах. Не будет и среднего ремонта, не будет и мелкого. Вахонен тоже был здесь. Инженер Рудный настаивал:
— Я великолепно знаю, что рискую. Я предлагаю единственный план, при котором можно в корне оздоровить паровозы путем тщательного, серьезного ремонта. Оформление моего технического плана целиком зависит от темпов, с какими примутся за работу все.
Вахонен поддержал Рудного.
Ручки домкратов завертелись. Скаты отделились от рельсов, и паровозы повисли над канавами. Они уж не дымят, не шипят, не журчит в инжекторах вода — омертвелый организм машины ждет помощи хирурга, чтобы снова ожить, задвигаться, загреметь паром, вытянуться в грохочущем беге перед составом вагонов и бежать по сверкающим рельсам. Бежать через горы, луга, реки, сквозь лес, от поселка к поселку, от тихих заводей моря к грозным ветрам океана: бежать, потрясая воздух гудением пара.
Николай Иванович пришел в ужас, увидев мертвые тела паровозов, поднятых на воздух. Он понимал теперь ясно, что инженер Рудный весь паровозный парк поднимет вот так кверху и тем самым остановит движение на железной дороге. Замрет поселок. Погибнут люди, занесенные снегами…
Он разыскал Вахонена.
— Товарищ Вахонен, я постараюсь на-днях перезаключить договора, — смиренно сказал ему Николай Иванович.
Сердце его сжималось от предчувствия огромных бед.
— Непременно, — буркнул в ответ секретарь. — Чем скорее, тем лучше.
Бригада Жукова, приготовив к поездке свой паровоз, тоже пришла посмотреть на вздыбленные машины. Жуков говорил Алексею:
— Съездим на своей кляче раз десяток и так же вот подвесим ее… Тогда машинка будет на большой палец.
И они пошли по домам — выспаться перед поездкой.
Проект Рудного испугал Гуторовича. Он не представлял, как будет депо справляться с средним ремонтом восьми паровозов в месяц, не запуская текущего ремонта, осмотра и починки вагонов. Обыкновенно, выполняя текущую работу, депо обеспечивало средним ремонтом не более четырех машин.