В депо на четырех канавах вздыблены кверху мертвые тела паровозов, части их растасканы по мастерским, чистятся и исправляются, и машины ждут, когда их оживят упругим горячим паром. Среди мрака ночи колышутся красные факелы, склоняются над механизмами, слышатся удары, стук молотков. Много машин стоит в депо, но одной, только одной нехватает для безостановочного движения вагонов. Но этой одной машины нет в депо.
Два машиниста отказались от поездки: они устали, провозившись весь день в депо на ремонте своих паровозов, и не желают ехать на чужих машинах. Нарядчик загонял посыльных. Есть два готовых паровоза — нет двух свободных бригад. Прикрепленные только что приехали из поездки, а двойной бригады у них еще нет — нехватает машинистов.
— Не будь спаренной, я нашел бы свободную бригаду! — раздраженно ругается нарядчик.
Все же пришел один заспанный, сердитый машинист. Не слезая с паровоза, он провел в поездке пятнадцать часов, пробиваясь сквозь бурю, делая каких-нибудь пятнадцать километров в час. Через десять часов его вызвали снова в поездку.
— Товарищ Жигаев, некому ехать, как-нибудь съездишь, — уговаривает его нарядчик.
— Не как-нибудь, а как надо!.. — зло перебивает нарядчика Жигаев. — Когда мне дадите на паровоз другую бригаду?
— Вот укомплектуем, подожди…
— Из помощников надо механиков делать, — бросает Жигаев и собирает свою бригаду итти заправлять паровоз.
«Один есть! — отлегает одна забота от сердца нарядчика. — Кого послать еще?»
Из брехаловки прибегает Шурка Верюжский. Его послал Кузичев узнать о перестановках паровозов в депо. У нарядчика блеснула мысль: не использовать ли дежурные бригады, а на место их упросить поработать отдыхающие прикрепленные?
— Шурка, не съездишь ли с Кузичевым на № 38-76? У машиниста этого паровоза нет еще спаренной бригады, а он только что возвратился из поездки.
Нарядчик рассказывает о заторе на станции.
Шурка проработал уже часов пять, в пути придется пробыть не менее десяти-двенадцати. Нарядчик устало смотрит на парня. Верюжский, не задумываясь, отвечает:
— Если Кузичев согласится, обо мне не может быть и речи.
Кузичева вызывают к телефону. Нарядчик объясняет создавшееся положение. Кузичев соглашается, он объявляет еще в брехаловке: не найдется ли желающий прокатиться за двести километров ночью и в бурю? Машинист Серов непрочь ехать, но он не захватил на дежурство пищи. Соглашается Екимов, назначенный в брехаловку взамен Цветкова. Он неторопливо поднимается с места, одергивает пальто, поправляет шапку и зовет своего помощника. Перед пятидесятилетним Екимовым двадцатилетнему помощнику стыдно сознаться в лени, и помощник также идет вслед за машинистом. Кузичев звонит нарядчику, что он нашел еще бригаду добровольцев. Нарядчик говорит Кузичеву, что Екимова он отправит сейчас же вслед за Жигаевым, но самому Кузичеву придется еще помочь слесарям подготовить третий паровоз.
Кузичев с Верюжским идут в депо.
В брехаловке остаются Серов и Бороухин. К ним, может быть, нарядчик пошлет еще бригаду, может быть, нет. В вагон набиваются ремонтные рабочие ночной смены, деповские кочегары.
— Не сыграть ли, ребята, в козла? — позевывая, предлагает Серов. — А то спать хочется.
Карты находятся.
Был уже второй час ночи, а гости все еще не расходились. Супруги Гарпинченко, Капитолина Сергеевна и Герман Тарасович разыгрывали «подкидного дурака». Герман Тарасович аккуратно записывал проигрыши. Капитолина Сергеевна часто оставалась «подкидной дурой» и не отпускала гостей в надежде отыграться.
Акинф Аверьянович с Генрихом Яковлевичем сражались «по маленькой». Акинф Аверьянович пил рюмочкой и солидно закусывал жирными ломтями семги. Генрих Яковлевич пил чашкой и долго тыкал вилкой в тарелку, не попадая в закуску. Он уже успел рассказать Акинфу Аверьяновичу о том, как защищал Зимний дворец в ночь на 25 октября…
— Пожалуйста, — приглашал Акинф Аверьянович, наливая себе рюмочку, а собеседнику чашку.
Генрих Яковлевич вышел из-за стола и нетвердой походкой прошелся по комнате. Он оглядел сонными глазами дам, выпрямился, выпятил грудь и сложил ноги: «пятки вместе — носки врозь».