Екимов покорно сел рядом. Герман Тарасович отодвинулся, давая место.
Вахонен обошел скамейки и сел рядом с Венькой. Жуков, Юртанен и Егоршин остались стоять у дверей.
Дверь соседней комнаты открылась, и гуськом потянулись председатель суда и двое нарзаседателей.
— Именем Российской социалистической федеративной советской республики… — начал судья читать приговор.
Одного парня присудили к четырем годам лишения свободы за убийство на гулянии, в драке. Парня взяли под стражу. Парень выглядел кротким и тихим. Вахонену казалось непонятным, каким образом этот стеснительный, неповоротливый парень убил другого, нанеся одиннадцать колотых ножевых ран, как это сообщалось в приговоре.
Парня повели под конвоем. Женщина у дверей со слезами бросилась к нему на шею.
Милиционеры оттеснили ее.
Парень молчал. Не оглядываясь на мать, он раскрыл двери и первый вышел на улицу.
— Видел? — тихо спросил Веньку Вахонен.
Тот отвернулся и исподлобья взглянул на него.
— А ты кто такой? — нахмурился Венька.
— Видел, до чего бескультурье доводит?
— Тебе какое дело?
— Жалко все-таки, — сокрушенно сказал Вахонен. — Ты вот, говорят, тоже у Нардома резнул ножом мальчишку.
— Кто тебе сказал? — повернулся Венька.
На него, должно быть, сильно повлияла сцена с парнем, лицо Веньки посерело от испуга.
Судья разбирал бумаги. Секретарь подал ему папку.
— Гражданское дело по иску Вениамина Екимова к паровозной бригаде: Жукову, Юртанену и Егоршину. Истец и ответчики есть? — спросил судья.
— Есть! — в один голос ответила у двери бригада.
На допросе Венька рассказал, «как было дело». По его словам выходило, что бригада была «выпивши», на повороте ехала с большой скоростью, свистков не подавала, а сам Венька с горы не ехал, а остановился на пути перевязать лыжу, нагнулся и не слышал приближения паровоза. Требовал он «алименты» в сумме семидесяти пяти рублей в месяц, так как утерял работоспособность.
На вопросы судьи Венька отвечал, не запинаясь ни на одном слове, как заученное.
Герман Тарасович, довольный, записывал что-то в блокнот. Он готовился к выступлению после опроса ответчиков. Евстолья, не глядя на мужа, сидевшего рядом с ней, кивала головой в подтверждение слов сына.
На место Венька сел вспотевшим. Видимо, он все-таки волновался.
Ответчики отрицали показанье истца. Председатель, пожилой мужчина с сухим, желтым лицом, бесстрастно слушал.
— Его, чорта, перерезать бы надо! — сказал Егоршин судье.
— К порядку! — сурово осадил тот.
— Именно к порядку! — согласился кочегар. — Мы его спасли, да с нас же и деньги подай?
— Прекратить бы! — вмешался Екимов. — Стыд один! Ваше дело разобрать, раз в суд подали, только нехорошо.
— Не мешайте, гражданин! — остановил его судья.
Герман Тарасович говорил недолго. Он доказывал бесспорность вины бригады и необходимость возместить убытки истцу. Говорил он вежливо, склонив плешивую голову набок и теребя пальцами свою бородку клинушком.
Когда члены суда ушли на совещание, Вахонен обратился к Веньке.
— Поди, на гостинцы деньги надо? — приставал он.
Венька ответил ему шопотом:
— Мать костюм заведет, пальто…
— Вон как! — покачал головой Вахонен.
— Перестаньте, гражданин, смущать малолетка, — сердито крикнула Евстолья.
Екимов сказал о чем-то ей. Она оглядела Вахонена и зло ответила:
— Я почем знала, кто он такой?
— Так вот, — бросил Веньке секретарь, собираясь уходить. — Парень ты хороший, в силе. Иди-ка в депо, в ученики слесаря. Через год подручным будешь. А там, может быть, и машинистом поедешь. Не доведут до добра такие твои дела.
— А ты кто такой есть? — хмуро спросил Венька Вахонена. — Вижу, облик знакомый, на собраниях будто видал, да не призна́ю никак.
— А это ничего, вспомнишь. Я вот сегодня поеду на расчистку путей. Не поедешь ли со мной? Весело будет. И мать с собой захвати. Я тебя старшим сделаю. Ты, поди, мастер снег откидывать?
— Еще бы! Не велика мудрость, — отважно отмахнулся Венька.
Екимов вслушивался в беседу Вахонена с сыном. Его удивляло, что секретарь говорит с Венькой, как с товарищем, взрослым человеком. Сам он ни разу еще не беседовал так с сыном. Евстолья недружелюбно следила за секретарем.
— Чем-то все кончится, — ухмыляясь, подошел к ним Егоршин.
— Венька поедет сейчас со мной на снегоочистителе, — ответил Вахонен за Веньку. — Он у меня бригадиром будет. Со всего поселку народу соберем. Вот, тетка, ежели не расчистим путей, поезда станут, — обратился затем секретарь к Евстолье. — А станут поезда — и железнодорожникам делать нечего. Что посоветуешь делать?