Нинка отскочила от Алексея и бросилась к себе в комнату. Алексей остался. Зная Цветкову, ее злой язычок, он решил немедленно вынести бой и попробовать его выиграть, иначе Нинке не будет прохода от сплетен.
— Вы не помешали, — сказал он. — С Нинкой у нас давнишняя дружба, и я поцеловал ее за то, что она ходит на курсы по подготовке в вуз.
— Мне совсем нет дела, Алексей Васильевич, почему и как вы целовались, — склонила голову Любовь Михайловна и начала разжигать примус.
«Ох, баба!» — вздохнул Алексей.
— Я думаю, вы не будете разводить сплетни по этому поводу? — сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Ах, я сплетница?! — возмутилась Любовь Михайловна. — Я никуда негодная женщина, а ваша жена святая? Она у вас и общественница и культурная! А я дура набитая, да еще и сплетница?..
— Я вовсе не хотел вас обидеть, — удивился Алексей неожиданной горячности Цветковой.
— Меня всякий обидеть может, я же не пошла на расчистку снега и, по-вашему, лодырь. Я не верчу хвостом, как некоторые. И мой муж не целует на кухне глупых девчонок…
— Да перестаньте вы чепуху молоть! — возвысил голос Алексей, не понимая, чего она хочет от него.
— Не приказывайте! Я еще вас не целовала! И я с Сенькой Новиковым не шлендала…
— Кто с Сенькой Новиковым шлендал?
— Это нам знать! — огрызнулась Любовь Михайловна. — Кто-нибудь другой, да не я.
Алексей махнул рукой на пустомелю.
— Поди, не раз вздыхали по ком-нибудь, кроме Александра Ивановича? — съязвил он.
Любовь Михайловна, как бешеная, налетела на Алексея. Она выставила вперед голову и вместе со слюнями цедила сквозь зубы:
— Я чистая! Не какая-нибудь сквернавка! Это ваша жена с Сенькой путалась до замужества!..
— Что?!. — угрожающе наступил Алексей.
Любовь Михайловна поспешно отошла от него на приличное расстояние.
— Все вы такие, ударники! — с ненавистью тихо сказала она.
— Ах, вот к чему, — догадался он. — Чтобы уязвить? Не мытьем, так катаньем… Еще жена рабочего! — бросил он и вышел из кухни.
Он не поверил ей, но его взволновала дикая неприязнь Цветковой ко всему новому. Любовь Михайловна выбежала в коридор и вдогонку крикнула:
— Думаете, неверно? Верно, верно! — частила она.
Алексей, оглянувшись, увидел ее красное от ярости лицо с растрепавшимися рыжими волосами. И, стиснув зубы, вошел в свою комнату.
— Что случилось? — спросила Александра, тревожно следя за ним.
Он подошел к ней. Она удивленно смотрела на него.
— Сейчас я слышал про тебя гадость… Я не верю этому, — передохнул он и рассказал слышанное от Цветковой.
Александра отстранила его.
— Если бы это и было, это вовсе не гадость… Если я любила, — сухо сказала она. — Тебе что надо? Любила ли я кого-нибудь до тебя?.. Да?.. Любила… И, я думаю, тебе до этого нет дела.
— Да, конечно, — глухо сказал Алексей.
«Она любила…» — И, вспоминая Нинку, подумал: «Я тоже могу полюбить другую».
В депо бригада Алексея нашла на паровозе спящего Никодима Малышева. Егоршин растормошил его.
— Нигде, нигде мне нет покоя! — заговорил пьяно Малышев. — Я ли не служу? У меня все в исправности…
— Иди, выспись дома, — посоветовал ему Верюжский.
— Что ты думаешь? Жена не протурит пьяного? Нигде мне нет покоя… — бормотал Малышев.
— Поедем с нами, — предложил Егоршин.
— Ребята, возьмите меня! — вдруг заплакал великан Малышев, и крупные обидчивые слезы полились по щекам, смачивая рыжую запущенную бороду. — Я ли не служу Цветкову верой и правдой? А он за человека меня не считает! В будке погреться не даст, все на тендер гонит.
— Вот Егоршин будет помощником, и тебя кочегаром возьмем, — сказал Алексей.
— Алеша! Думаешь, я не понимаю? Кто меня учил? Никто! Только над рыжей бородой смеются. «Никодим идет, Никодим идет!» — вскричал он. — «Ха-ха-ха. Большой Малышев!» Дураки…
— Ты, наверно, паровоз лучше Цветкова знаешь, а он тебя ни во что считает, — пошутил Верюжский.
— Я? — беспокойно крикнул Малышев. — Я, брат, пробки не сожгу. Будь я помощником, я бы паровоз любил. А тут трепачи жгут котлы, пробки плавят…
— Это кто же пробки сжег? — спросил Егоршин.
— Кто пробки сжег?.. — уклончиво ответил Малышев. — Это, брат, если вы догадливы, то смекните. Вот загадка вам! — засмеялся он.
Алексей открыл топку и, низко нагнувшись, посмотрел на свод топки.
— Нет не найдешь! — захохотал Малышев, довольный, что он знает то, чего не знает бригада. — Чистая работа! Хе-хе-хе!..
— Ты шутишь, Малышев? — серьезно спросил Алексей. Он понимал, что кочегар намекает на что-то не зря, но терялся в догадках.