Любовь Михайловна со вздохом вышла на кухню. Всю дорогу, идя с ней из клуба, Александр Иванович не проронил ни слова — и вдруг такой разговор… Никогда она еще не слыхала от мужа такого тона. Что с ним случилось?.. Неужели испугался?.. Подумаешь! жалование будет получать меньше! Точно мы и так не проживем лучше, чем другие! Слава богу! — с наслаждением подумала Любовь Михайловна про свои запасы.
Шкутов в этот же вечер, сразу после суда, подал заявление об увольнении с работы.
— К чорту!.. Башку свернешь на паровозе!.. Крушение за крушением! Не найду другой работы, что ли?.. Меня в Химкомбинат примут — еще больше зарплаты положат, — вызывающе сказал он дежурному по депо. И ушел, хлопнув дверью.
Дежурный крикнул ему вслед:
— Не принимаю, заявления! Иди к Рудному или Гуторовичу — их это дело.
— А не твое дело, так и не мое!.. Пошли вы ко всем чертям! — повернулся Андрюха и вышел из депо.
Спустя некоторое время два кочегара тоже подали заявления об увольнении. Их вызывали в поездку; они выложили на стол дежурного по грязному клочку бумаги с отказом от работы.
— Везде делов хватит, — твердили они. — У нас дети… Кочегара-то Еремина на-смерть дровами зашибло.
Дежурный отправил их к Гуторовичу, сдававшему дела новому начальнику депо.
Гуторович по постановлению районного управления переводился на другую работу в главные мастерские заведующим средним ремонтом. Средний ремонт по приказу дирекции переходил в ведение главных мастерских; в основных депо предполагалось производить только промывку паровозов и оздоровительный ремонт, менее сложный, чем средний. За последние три месяца под руководством Гуторовича было отремонтировано двадцать паровозов, что составляло около половины всего парка, и это было огромным подспорьем для главных мастерских, забитых в то время работой. Новое оборудование главных мастерских позволяло теперь дороге освободить районные депо от непомерной и в то же время нерациональной нагрузки; ремонт паровозов в недостаточно оборудованном депо обходился слишком дорого по сравнению с электрифицированными мастерскими. Таким образом, во-время осуществленный план Рудного отремонтировать паровозы своими силами сыграл большую роль в деле оздоровления паровозов. Рудный, правда, вовсе не рассчитывал на помощь извне, а думал перебрать все паровозы своими силами, но был очень доволен, когда из дирекции был дан приказ об отправке паровозов, требующих среднего и капитального ремонта, в главные мастерские. Перед депо сейчас стояла самая важная задача — беречь паровозы, а это заставляло обратить самое тщательное внимание на текущий ремонт: незамеченная во-время маленькая поломка была угрозой для машины выбыть из строя. Недостаток инженерно-технических работников не позволял оставить Гуторовича на текущем ремонте; на это дело ставился опытный мастер из слесарей.
Гуторович с сожалением расставался с депо, в котором он научился работать серьезно. Сколько раз он срывался, подымался вновь, надеялся и терпел неудачу? Последнее время он даже лучшего работника — Рудного — назвал вредителем. И все почему? Он не умел работать, несмотря на сжигавший его пыл желания как можно шире и новее поставить дело. Сколько было неуместной суетни, торопливости… Проходя с начальником депо мимо канав с подъемными сооружениями, Тихон Петрович с улыбкой сказал:
— Четыре года в этих грязных канавах я умывался, чтобы от разной накипи освежиться!..
— Оборудовано на совесть! Пример для других депо, — ответил не понявший его начальник. — Ты, видать, заботился…
Дежурный привел им в конторку кочегаров с заявлениями.
— Делайте, что хотите! — сказал он и подал еще бумажку Шкутова. — Если по три человека в день будут отказываться в поезда, мне некого будет назначать.
— Значит, не можете работать? — спросил Гуторович, прочитав заявления.
Кочегары молчали.
— Значит, не можете участвовать в строительстве?.. У вас дети, жены, может быть, братья, отцы, матери, и все они боятся за вас?.. Вдруг погибнут такие достойные работнички?.. А?.. — допрашивал Гуторович сердито.
— Что смеетесь? — сказал один из кочегаров зло. — Сказано, не хочу — и все! Издеваться нечего, не прежняя пора!
— Вот именно не прежняя пора! — вскричал Гуторович. — И как вам не стыдно быть дезертирами с трудового фронта! Рабочий класс борется, стиснув зубы, за победу…