— О словах скажу после, — улыбнулся Алексей, — можно, если хочешь, и другими заменить… важно, чтобы ты понял меня. К примеру, Шурка Верюжский через пять лет инженером будет. Ты, пожалуй, не сумеешь окончить вуз… года ушли… семья… не захочешь: мало ли причин!.. А таких Верюжских много. И будешь ты меньше их знать. Они перегонят тебя.
— Опять! — воскликнул Шершавин с досадой.
— Ну, тогда, голубчик, тебе не нравятся не одни слова, — сказал Алексей серьезно. — Кой-что немаловажное тебе не нравится. Скажи прямо!
Шершавин молчал.
— Ты ведь из техников, близок к инженерству, может быть, живал и лучше, чем теперь?..
— Жил, да! До революции я триста рублей в месяц зарабатывал, — сердито вставил Шершавин.
— Я знаю, когда ты зарабатывал много. Будь прям перед собой!.. Ты в империалистическую войну много получал денег. Тогда, когда железная дорога на фронт работала… Ясно, буржуазия платила хорошо тем, кто ей был нужен! Но ведь, Дмитрий, ты получал тогда за счет других… и только! Ты разве хочешь этого теперь! Ты ведь гордый!.. Гордость твоя не должна допустить до этого… И потом получать за счет других партия и рабочий класс не позволят, — добавил Алексей сурово.
— Смотрю я на вас, партийцев, и удивляюсь, — промолвил Цветков, шагавший рядом с Алексеем, — и на все у вас ответ есть. И занятно еще то, что спроси другого партийца о том же — ответит так же, почти так же. Почему это?
— Шпигуют их, — откликнулся Шершавин.
— Как ты зол сегодня! — упрекнул Алексей. — Конечно, партия дает установку. А главное в том, что партия права во всем. Она очень глубоко ставит анализ всем событиям, подумать есть над чем. Ну, а я?.. Я очень многого еще не знаю… мне надо учиться!
— Так же вот, как ты сегодня перед Рудным потери топлива перечислял? — засмеялся Шершавин. — Точно в первой ступени: дважды два будет четыре, дважды три…
— Что ж, и поперечислю! Иное следует и заучить, пока не разберешься сам. Конечно, лучше было бы, если бы так вот всё и вся было понятно… Не сразу!
Они подходили к дому. Свет в окне Шершавина говорил о том, что Катя поджидала мужа; в комнате Алексея свет был погашен.
— Моя женка не ляжет спать до меня… — сказал Шершавин, самодовольно указывая на окно.
— Моя спит, — ответил Алексей.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Взамен Цветкова на паровоз Алексея назначили Саволайнена, пожилого опытного машиниста. Алексей был очень доволен этим назначением. Они осмотрели вдвоем машину и обменялись мнением насчет ее состояния. Алексей помог Саволайнену заправить паровоз в очередную поездку и вместе с ним проехал от депо на станцию.
Отъезжая к составу, Саволайнен помахал на прощание рукой. Алексей долго глядел вслед уходившему паровозу. Ему всегда становилось грустно, когда его паровоз уходил в путь; он чувствовал себя тогда как бы капитаном, оставшимся на берегу, когда судно уплывало за горизонт… К этому примешивалось еще чувство недоверия к спаренной бригаде. Из уважения к опытности машиниста он старался гнать от себя это нетоварищеское чувство, но помощник Пухкало, грубый и неотесанный парень, не нравился ему. Алексею казалось, что Пухкало своим небрежным отношением к делу сорвет все их начинания. Он с Саволайненом объявил паровоз хозрасчетным: надо было ежемесячно дать норму пробега, не пережечь топлива, не расходовать лишних смазочных веществ. Помощник Пухкало смотрел на все это спустя рукава.
Сегодня на заправке Алексей видел, что помощник поленился сделать для масленки настоящий шерстяной фитиль, а сунул взамен его клочок пакли на проволочке, и Алексей долго убеждал помощника сделать иначе. Пухкало сначала упрямился, потом начал ругаться и лишь при настойчивости Алексея, ворча, вставил новый фитиль.
За этим фитилем машинист Алексей видел сгоревший подшипник, недоставленный во-время груз и срыв плана работ, а помощник Пухкало заявлял о придирках к нему, молодому рабочему, со стороны старого паровозника.
— Мне двадцать пять лет, тебе двадцать три… Подумаешь, малолеток! — сказал Алексей. — Если бы на твоем месте был даже машинист Саволайнен, — он, правда, не сделал бы так, как ты, — я и то указал бы ему на ошибку. Не надо сердиться! — И Алексей не преминул пояснить, какой толщины нужно вставлять в масленки фитиля, чтобы смазка подавалась в нужное место в достаточной, но и не излишней мере.
Алексей стоял на платформе и следил за уходившим по первой линии к концу станционных путей паровозом, управляемым Саволайненом. Паровоз прицепили к составу, и бригада сошла на землю осмотреть последний раз перед отправкой движущиеся части машины. Главный кондуктор нес со станции жезл. Младшие кондуктора стояли на своих местах, на тормозных площадках.