Телефонный звонок прервал его. Кузичев снял трубку.
— Маймистов? Алло! Кузичев!.. На пятом пути выгородить 31-25? Да?.. Куда поставить? На седьмую канаву? Есть! — записывал он на бумажку приказания дежурного по депо.
Надо было набрать дров и воды для нескольких паровозов, выгородить на путях и поставить их в депо на ремонт.
Кузичев, старший дежурный, распределил работу. Взглянув на Шкутова, он не решался доверить ему управление машиной.
Андрюха посмотрел на него и обиделся.
— Не доверяешь, Кузичев?
— Боюсь, Шкутов… Лучше уж как-нибудь без тебя сегодня, — сказал он.
Андрюха поднялся с места и выпрямился во весь свой длинный рост. Он глубоко вобрал в себя воздух и с шумом выпустил.
— Разве я пьян? — краснея, пробормотал он и, точно ища сочувствия, обвел, глазами всех.
— Полноте, товарищ Кузичев, что значит чашка водки? Просто комом она попалась парню давеча. Теперь ни в одном глазу, — попытался Сенька защитить своего приятеля.
— Ну, ладно, — согласился, наконец, Кузичев. — Пусть Шкутов идет на вашу машину, поставит ее в депо. На двенадцатую канаву… Паровоз — в четвертом тупике.
Обрадованный Андрей молча направился к выходу. У самого порога его нагнал Сенька.
— И я с тобой, Андрюха… Ведь машина — моя! Ну, как я могу ее тебе доверить? — пошутил он и пошел вслед за приятелем.
В двух шагах от брехаловки их поджидал Венька. Он злился и ругался.
— Тоже идиоты!.. Заставили целый час разыскивать!.. И лыжи пропали… Давай еще полтинник!.. Черти!.. Если не дадите полтинник, — ей-богу, давану о рельсы!.. — Он угрожающе вынул из кармана бутылку и замахнулся. Но Сенька предупредил его.
— Давай сюда, сопливый!
— Отдай полтинник — тогда получишь!
Полтинник пришлось отдать.
Они пошли по путям, отыскали паровоз.
Сенька сел на место помощника, предоставляя Андрюхе править машиной.
Андрюха пустил пар в автоматический тормоз Вестингауза. Тормоз оказался поврежденным.
— Без тормоза на круг ставить опасно, — вздохнул Андрюха.
— Дай я! — молодецки предложил Сенька. — Меня-то паровоз послушает.
— Ну, если тебя послушает, то под моими руками он танцовать будет…
Сенька решил не возражать и, молча взяв бутылку, откупорил ее. Он отпил половину и подал Андрюхе.
— Кузичев-то, видал, как раскудахтался? А тебя все-таки здорово разморило!
Тот ничего не ответил, да и не мог отвечать, допивая остатки из бутылки.
— Пьян да умен — два угодья в нем, — наконец сказал он, отрываясь от бутылки. И тотчас же подал установленные свистки, предупреждая стрелочника о необходимости выпустить машину из тупика на главный путь, к оборотному кругу.
Когда пропищал рожок стрелочника, сигнализируя о готовности стрелки, они тронулись. Через несколько минут паровоз был уже на круге.
Без тормоза трудно было поставить в равновесие машину. Рабочие, обслуживающие круг, то-и-дело кричали: «Вперед! Назад!..» Андрюха нервничал. Он регулировал ход паровоза переводным рычагом, давая контрпар, когда нужно было остановиться. Переводный рычаг был тяжел, Андрюха вспотел и раскраснелся от напряжения. Сенька подзадоривал:
— Пьян да умен — два угодья в нем!
Андрюха рассвирепел и рванул регулятор… Но он не успел перевести рычаг, и паровоз одним скатом тендера съехал на землю…
— Вперед! — кричали рабочие, следя за рельсами круга и ходом машины.
— Дай я! — предложил Сенька.
— Пошел ты… — разгорячился Андрюха и выругался.
Он дал передний ход и, с силой вращая переводный рычаг, сумел все-таки во-время остановить паровоз.
— Ловко? — оскалился он, когда машина стала, плавно покачиваясь на кругу. Ни тендер ни котел больше не перетягивали друг друга.
Из депо Андрюха уходил довольный тем, что он так мастерски справился с поврежденной машиной.
— Чувствовать надо механику! Бывают такие лошади с норовом. Ты ее хоть убей — с места не двинется… — говорил он наставительно. — И что ты думаешь?.. Обойдешь ее, за чолку потреплешь… пошла милая! Так и машина… Тут надо понимать! Паровоз!.. Я его как лошадь знаю!
— Ну, я пойду, — вдруг перебил его Сенька, которому давно уже надоели излияния Андрюхи. — Пойду… Только вот что, — остановился он, взглянув на приятеля. — Ты того… не болтай никому, о чем я тебе давеча говорил… Понимаешь?
— О чем? — удивился Андрюха.
— Ну, вот и забыл… Об учительнице…
— А!.. Чтоб Алешке Юртанену ничего не было известно? — усмехнулся Андрюха. — Ну, ну, ступай…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ