Семафор перегораживал поезду путь. Алексей протяжно выводил свистком резкие воющие звуки. Но крыло семафора оставалось неподвижно суровым, приказывая остановиться. «Что они там думают на станции? Неужели не слышат?» — мелькнуло в голове Алексея.
Машинист оглянулся. Надо было во что бы то ни стало принять на себя бегущие с грохотом вагоны. Проехать семафор нельзя. Кто знает, что происходит на станции! Может быть, на том пути, на который предполагалось принять маршрутный состав, сейчас стоит пассажирский поезд. Может быть, и там крушение. Может быть… Да все может быть, чего и не предугадаешь. Раз семафор закрыт, значит машинист не имеет права проехать его, хотя бы самому машинисту угрожала смерть. Юртанен был спокоен и тверд. Определив на глаз скорость догонявшего его хвоста, он развил скорость паровоза чуть меньшую и стал ждать вагоны. Когда произойдет столкновение, он толкнет регулятор, увеличит ход, тем самым мягко примет на себя состав, а потом будет снижать скорость и наконец остановит поезд.
Верюжский закрыл водомерное стекло: при сильном толчке оно могло лопнуть. Дудик сбежал с тендера и укрылся в будке: дрова с тендера могли засыпать его. И помощник и кочегар с трепетом следили за действиями машиниста.
Кондуктора заметили закрытый семафор и поняли маневр машиниста. Они знали, что паровозная бригада подвергалась меньшей опасности, чем они, — тяжелый паровоз едва ли будет сброшен под откос, тогда как вагоны, набегая друг на друга, могут разбиться в щепы.
Грачик еще сильнее налег на тормоз и высунулся с площадки посмотреть, скоро ли хвост нагонит состав. Выбрав момент, он раскрутил тормоз, чтобы при столкновении последний вагон не служил помехой, если придется отскочить назад. Илмар, готовый спрыгнуть вниз под откос, глядел на быстро приближающийся состав. Васька Крайний широко взмахнул рукой, перекрестился и, не долго думая, бросился на песок, подогнув ноги и сжав руки. Илмар видел, как Ваську внизу подбросило несколько раз от земли, а затем швырнуло вперед, в лужу у насыпи. Васька остался лежать в воде, распластавшись на широкой шинели.
Хвост состава с шумом и грохотом приблизился к передней части вагонов. Что-то сильно лязгнуло… Состав как-то напрягся, вздрогнул, и вагоны покатились вместе, нажимая на буфера. Алексей постепенно уменьшал скорость. Чуть-чуть заехав за семафор, он остановил поезд и начал осаживать его назад.
Главный кондуктор Федоров вместе с двумя другими кондукторами бежали вдоль состава взглянуть на разорванное сцепление. Грачик с Илмаром бросились к Ваське: он все еще лежал в луже с открытыми и застывшими в ужасе глазами. Мертв или нет?..
— Эй! — окликнул его Грачик. — Жив?
Илмар наклонился над Васькой и начал рассматривать, нет ли у него где раны. Васька дико таращил глаза.
— Кажется, ребра лопнули… — тихо сказал он, увидев, над собою Илмара.
— Если бы сломались ребра, ты орал бы, как филин на болоте… Вставай! — сказал Грачик. — Смотри, из-под тебя пузыри скачут. Брюхо, видать, хорошо работает!
Васька поднялся. Он был цел и невредим. Упав на мягкий песок в шинели, он мячиком попрыгал по откосу и бухнулся в болото. С него ручьями бежала грязная вода. В животе глухо урчало.
Грачик расхохотался.
— Медвежья болезнь!.. Иди за кусты, почистись! — И Васька покорно пошел от них.
На станцию въехали тихо. На пути, на который предполагалось принять маршрутный состав, действительно стоял пассажирский поезд, только что двинувшийся дальше. Он был задержан дровокладами.