Они поставили машину в депо. Верюжский и Дудик чистили ее дышла. Алексея удивила старательность в работе кочегара; Дудик, не жалея сил, энергично и тщательно возился с обтиркой машины. Это Алексею понравилось.
«Подмазывается, бес! — подумал он. — Впрочем, каждого человека можно научить хорошо относиться к делу. Да и куда Дудика девать? Надо помочь ему, а не наказывать».
Дудик шутил над Шуркой, который подозрительно оглядывался на него. Помощник все еще помнил о Паше Чижовой, которую надул кочегар. Алексей подошел к ним.
— Ты останешься на паровозе, — сказал он Дудику, — я сделаю из тебя хорошего помощника. Только ругаться буду здорово, если не по-моему будешь делать. Согласен?
— Разве я когда-нибудь против вас шел? Я всегда стараюсь… В кондуктора хотел переводиться, — ответил Дудик.
— Надо знать свое дело. Не нужно вертеться, Дудик, и прыгать от одной профессии к другой… Будешь ни рыба, ни мясо.
— Грачик мне тоже сказал об этом. Деловой парень! — И Дудик рассказал о своей беседе с кондукторами, не обмолвившись, правда, ни словом о том, что он хотел очернить Юртанена.
В столовой закусывали кондуктора. Грачик потешался над Васькой Крайним, спрыгнувшим в болото.
Треугольник, ответственный за работу бригад, — Юртанен, Федоров и Верюжский, — составил донесение о следовании состава. Было установлено после осмотра и расследования, что разрыв произошел от излома сцепления, в чем машинист не был виноват. Единственным недостатком, работы бригад оказался случай с Васькой Крайним, покинувшим свой пост в критический момент. Дело о нем решили передать на рассмотрение товарищеского суда.
Васька закручинился. Грачик заметил это.
— Да ты не горюй! Прими это как должное. Когда прыгал, ты ведь всех нас подводил под гибель. Обижаться нечего. Подумай о своем поступке как следует, а на будущее накрути себе на ус. Так-то лучше будет!
Закусывали молча, потому что торопились домой. Илмару жалко было пригорюнившегося Ваську.
— Одначе пора! — зевнул Грачик.
Когда Алексей переходил пути, свежий паровоз выходил из депо на поворотный круг. Свисток паровоза всколыхнул ясное, спокойное утро. Вместе со звуком из свистка вырвалось светлое облачко пара и, тихо поднимаясь, медленно таяло в воздухе. Алексей узнал машиниста. Он приветливо помахал рукой, желая счастливой поездки.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В кооперативе не выдали причитающуюся норму сельдей, хотя улов в этом году был удачный. Сотни бочек рыбы ежедневно погружались в вагоны и отправлялись на юг, а население рыбного района оставалось совершенно без рыбы.
Газета «Полярный гудок» взялась за расследование этого положения. К стыду ее, она поздно обратила внимание на вопросы рабочего снабжения. Занятая спаренной ездой, ремонтом и другими производственными задачами железной дороги, газета совершенно не следила за снабжением. Редактор горячо взялся за дело. Несколько бригад демонстративно отказались от обеда в закрытой столовой: кислых щей с капустой — на первое и тушеной капусты — на второе, — назвав такую еду «силосом». Закусив только одним хлебом, бригады отправились вести составы. Вахонен, взбешенный, примчался к районному парторганизатору и потребовал для ведущей профессии — тяговиков — лучшей пищи. Парторганизатор взялся за председателя ТПО Мухина, ответственного за снабжение железнодорожного района. «Полярный гудок» требовал немедленного созыва продовольственной конференции. Приводились примеры освоения земли за Полярным кругом совхозом «Индустрия» при Химкомбинате, организации животноводческой и кролиководческих ферм. О Мухине газета писала, что председатель райТПО преступно проспал весенний лов сельдей.
С сельдяным ловом обстояло так. Рыбацкие артели, законтрактованные государством, сдавали свой улов Рыбтресту, который только известный процент оставлял на местные нужды. Местным организациям предоставлялись широкие права по самоснабжению рыбой. Председателем ТПО Мухиным была организована к весне рыбацкая артель, куплены сети, лодки и прочее. «Полярный гудок» описывал дальше, что, приготовив инвентарь, затратив на это большие средства, Мухин не позаботился лишь о самом главном — о подборе людей, не нашел ни одного сведущего и опытного рыбака, а укомплектовал артель из любителей железнодорожников: стрелочников, кондукторов и чернорабочих, оправдав таким составом басню Крылова: «беда, коль сапоги начнет тачать пирожник…» Любители эти умели хорошо удить, но вовсе были неспособны к массовому лову. Железнодорожная рыбацкая артель не знала тоней, не умела обращаться с сетями. Артель выехала на лов поздно, когда уже рыбаки-поморы досыта наловились. В первые же дни горе-рыбаки порвали сети, не умели починить их и за все время хода сельдей были посмешищем в заливе. Председатель Мухин скрывал от руководящих работников положение артели, не понимая того, что скрыть было невозможно, так как определенная масса людей требовала определенного же количества продукции, которой нехватало. Мухин растрачивал старые запасы и, наконец, вынужден был дать квашеную капусту к обеду в самый разгар сельдяного лова.