Она не ответила. Он придвинулся ближе к ней; она не отстранилась. Смелый в обращении с женщинами, привыкший к победам, Пепеляев решил испытать последнее средство: притвориться влюбленным.
— Александра, — сказал он, — мы жили вместе четыре месяца. Срок большой, чтобы хорошо узнать друг друга. Я люблю тебя, любил со всем пылом юности, любил, забывая все на свете. Не перебивай… Ты упрекаешь меня за последние дни… Да, я был несправедлив с тобой. Хуже: жесток. Был грязной свиньей. Все, все принимаю. Все твои обвинения. Не оправдываюсь. Я был неправ. Но пойми… Я изменился к тебе в те дни, когда мои дела были плохи. Не скрываю, я был тогда богатым человеком. И однажды я влип. Я потерял на одной поставке, — буду называть прямо: на одной афере, — все свое состояние, оставались, гроши…
Она думала в это время, что пора итти домой. Куда девались Нинка и муж? Не ушли ли они домой, чего доброго? Излияния Пепеляева в любви не вызывали в ней никакого чувства; ей было скучно. От реки было холодно; она дрогла в легком платье.
— Скажите, почему вы переменили фамилию? — оборвала она его длинную речь.
Он хмуро спросил:
— Вы сказали кому-нибудь об этом?
— Это разве тайна? Нужно скрывать?
— Вам нет дела до этого, — резко ответил он.
— Значит, я могу подумать…
— Вы сказали кому-нибудь? — повторил Пепеляев с угрозой.
— Сказала… подруге… и мужу… Знаете, я замужем…
— Какое мне дело до вас! — вскричал он. — Значит, мне здесь не быть?..
— Придется покаяться, — равнодушно ответила Александра, вставая и собираясь домой.
— Придется ли? — перегородил он ей дорогу.
— Пустите! — крикнула она с ужасом, заметив его угрожающее движение.
Нинка и Алексей вышли из-за кустов.
Пепеляев побежал крупными прыжками по камням вдоль берега реки. Алексей понял, что бегство Пепеляева было неспроста.
Пепеляев нырнул в кусты и скрылся из виду. Алексей кричал группе людей, шедших со станции. Они прибежали к нему. Он объяснил, в чем дело. Среди прибывших оказались Андрюха Шкутов и Венька Екимов, шедшие из клуба. Шкутов разволновался и, замахав руками, бросился вслед за Пепеляевым.
— Сюда, ребята, сюда! — кричал он на бегу.
Голос его еще долго звенел в кустах, метаясь из стороны в сторону. Наконец, он радостно заорал:
— Здесь… Здесь… Сюда, ребята!..
Заглушая его крик, раздался выстрел.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Недоставало, чтобы мы, инженеры, — ворчал Рудный, придя на собрание ИТР, посвященное продовольственным вопросам, — похлебкой занимались!
— Дружище Рудный, — встретил его Вахонен, здороваясь, — приберегите ваше недовольство, когда будете выступать по докладу: это пригодится для того, чтобы отыскать истину.
— Нет, я ничего не понимаю, где и как найти пищу и как ее приготовить!.. Говорят, сегодня обсудим открытие итровской столовой?.. Я прихватил на этот случай Анну Ивановну; она опытнее меня.
— О! вас непременно нужно избрать в комиссию, — сказал Вахонен, обращаясь к жене Рудного.
— Я буду самым несносным членом комиссии. На меня угодить очень трудно, — ответила Анна Ивановна.
— Вы не будете в этом деле оппортунистом, — посмеялся Вахонен. — Очень важно не сдавать и… изменять переменные… Помните, товарищ Рудный?..
— Да… Я ошибся в расчетах, — сознался он. — Но… это — наука, это точно!.. В наших депо выросли новые переменные, которые надо тоже изменять. И если подсчитать, то… коэффициент альфа и прочее и теперь так же, как и тогда, будут бить по носу…
Анна Ивановна, недоумевая, посмотрела на говоривших: о чем они болтают?
— Вынесем? — спросил Рудный.
— Должен вынести, — ответил Вахонен.
— Вон там свободные места, — указала Анна Ивановна и потянула за собой мужа. Вахонена она не пригласила.
Вахонен усмехнулся и пошел сзади, пробираясь между рядами стульев. Места оказалось на троих. Вахонен поместился рядом с Анной Ивановной.
— Сообщу вам приятную новость, — сказал он ей.
— Какую? — в вопросе ее чувствовалось недоброжелательство к секретарю.
— Сегодня на заседании жилищного бюро вам предоставлена новая квартира.
— Как? — обрадовалась Анна Ивановна. — Ведь ты же не подавал заявления? — спросила она мужа.
— Заявления? — нахмурился Рудный. — Нет, не подавал. Притом у нас же есть квартира… Вообще я не терплю подавать куда бы то ни было заявления, просьбы…
— И все-таки вам дали, — вставил Вахонен. — В новом доме, недалеко от районного управления. Бюро решило, что вам уже надоело ездить на службу на маневровом паровозе. Лишние неудобства…