Новичок тяжело вздохнул и закатил глаза.
— Я уже и сам не знаю. В любом случае, вы где угодно, ребят, но не в Арктике. Не в нормальной земной Арктике. Чёрт-те что. А ну попробуйте ещё раз связаться с этой вашей «землёй».
— Да пожалуйста!
Сигизмунд подошёл к аппарату. Возился он долго, но радиостанция выдавала только помехи.
— Ой, опять не работает. Я же вроде чинил...
— Значит, так, слушаем меня. На дворе двадцать первый век... по крайней мере был. Никаких «живых» полётов на Марс. Никакой наномедицины. Никаких, чёрт возьми, званий Героев Союза. Меня самого зовут Максим. Я тоже русский, летал на Шпицберген... очнулся один, чуть не потонул, а ещё этот медведь. Мечтал выйти куда угодно. Вышел, тоже мне. А вы? Припоминайте давайте хорошенько.
— Глухой? — рявкнул механик.— Говорят тебе, исследовательская дрейфующая станция.
— Я — биолог, он — механик и лётчик, этот — врач, а ты — бешеный какой-то. — бормотала Йенни.
— Да ну?
— Да...
— А если подумать? Кто вам это сказал? Сами придумали?
Оба возмущающихся покосились на Йохана и тут же отвели взгляд. Тяжёлое молчание прервал Сигизмунд, выглядящий теперь пристыженным школьником :
— Ладно, попробую. Девчонка права, я твой коллега. Что помню до прибытия... хм... Из последних достойных дел — спасал «Челюскина». То есть хотел... Потом махнул в США из Москвы. В тридцать седьмом году это было.
— В каком?! — округлила глаза девушка.
— Так ведь...
Йохан не дал товарищу оправдаться.
— А моя фамилия Свендсен. Йохан Свендсен, врач. Я участвовал в экспедиции «Фрама».— он закрыл лицо руками, — Не знаю, что на меня нашло потом, я... В последнюю секунду мне было так стыдно: единственный врач, столько людей, а я... Я так хотел, чтобы всё было иначе...
— Дату назови, — оборвал его Максим.
— Я помню тысяча восемьсот девяносто девятый.
Пришла очередь Йенни, у которой и так уже тряслись руки.
— А я никогда на самом деле... даже в универ... — голос её начал совершенно не по-комсомольски дрожать. — Я просто... Но это не так, всё враньё, абсурд! Скоро снова приедут, привезут еду, и новую технику, и ты тоже убедишься, и раскроем тайну феномена Юргенца, и нас похва...
Не закончив, он подбежала к радиостанции и стала вызывать всех подряд, без разбору.
Сигнал исчез окончательно.
Словно оставленная тряпичная кукла, неудавшаяся комсомолка бессильно сползла на пол и зарыдала. Сквозь всхлипывания можно было расслышать лишь обрывки «дедушка рассказывал», «добыла путёвку» и, рефреном, «стать полезной».
Йохан гладил её по плечу и что-то шептал, укоризненно поглядывая на жестокого незваного гостя, пока молодой организм не включил древний как мир защитный режим и не погрузил хозяйку в спасительный сон. Сигизмунд камнем застыл в углу отсека.
Когда оборвалась связь, полярники были слишком погружены в себя, чтобы заметить снаружи огромного белого медведя, превратившегося в белое сияние.
Конец