Чуть ежась от морозного ветра, мужчина обхватил губами сигарету и поджёг её газовой зажигалкой. Выпустил клубок дыма — впрочем, мало отличавшийся от пара, выходившего изо рта — и не спеша скользнул глазами по спящему двору. Тишина. В такое время никто не гулял, и можно было подумать о своём. Например, о той пыльной коробке или о благодарных глазах Кати. О раскрасневшейся морде Сафронова думать не хотелось.
Из мыслей его вывели приглушённые возгласы, будто приближающиеся. Выпустив ещё один клубок дыма, он оглянулся на шум и прищурился, пытаясь разглядеть фигуры в полумраке.
– Да нет у меня ничего, что пристали! И дома тоже нет! — быстрым шагом, почти бегом, не крепкий на вид парень пытался оторваться от троих, что шли за ним по пятам. Те были плотнее, наглее. И, главное, их было больше.
– Да кому ты чёшешь? — один, подступая ближе, тыкал пальцем в кашемировое пальто жертвы. — Пальто, перчатки кожаные, мажор. Гони мобилу!
«Не твое дело. Докуривай и иди спать. Сегодня снова в ночь».
Мысли крутились в голове навязчиво, как мантра. Справедливости ради — почему именно он должен вмешиваться? Парень сам вышел в такое время. Взрослый мужик, должен отвечать за свой выбор.
Но обжегший пальцы фильтр догоревшей сигареты встряхнул, вернул к реальности. Сергей шипяще выдохнул, раздавил окурок каблуком и широкими, решительными шагами направился к «гиенам», плавно сжимавшим кольцо вокруг своей добычи.
– Эй! Вы че устроили с утра—пораньше? — его голос, уставший и хриплый от ночной смены и мороза, прозвучал громче чем хотелось. Он подошёл вплотную, на расстояние удара. – Че пристали к человеку?
Подойдя ближе, Медведев разглядел их получше. Маргиналы. На самом расцвете карьеры. Им на вид ещё и восемнадцати не было — детские прыщавые щёки, дешёвые спортивки. А их «добыча», практически убежавший, был, пожалуй, его ровесником — лет двадцати пяти, но худым, испуганным, с интеллигентным, нездешним лицом.
– А ты у нас защитничек его? Че возникаешь? – чересчур дерзко, учитывая разницу в габаритах, процедил веснушчатый пацан, видимо, главарь.
Сергей устало выдохнул и повернулся корпусом к их жертве, игнорируя вопрос
– Ты их знаешь? Чего-то должен? – спросил он.
На вид испуганный и растерянный, тощий мужчина отрицательно замотал головой
– Нет, ты слышишь, я тебя спрашиваю! – не выдержав, пацан рванулся вперёд, занося кулак.
Сергей, не меняя выражения лица, перехватил летящую руку, провернул её за спину и, не прилагая видимых усилий, вжал «главаря» лицом в заснеженный капот «девятки».
– Ай, блять, больно! – взвыл тот, пытаясь вывернуться.
Сергей мог дожать, вытянуть номера родителей, прочитать нотацию. Но его боковое зрение зафиксировало нечто важное.
Их жертва. Тот самый парень. Он не убежал. Он стоял на ватных ногах и смотрел не на драку, а куда—то в пустоту за спиной Сергея. Прямо в огромное, молочно—белое облако тумана, которого секунду назад не было. Парень медленно, как в замедлённой съёмке, повернул к Сергею бледное, искажённое ужасом лицо. Его губы дрожали.
И он прокричал. Не от страха перед гопниками. От другого, глубинного, леденящего страха.
– ОН СКАЗАЛ... ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ! ОН СКАЗАЛ!!!
И рванул с места. Не в сторону улицы — прямо в гущу тумана. Исчез в нём за два шага. И в тот же миг туманная стена... рассосалась. Бесследно. Как будто её и не было.
Сергей, всё ещё держа пацана, остолбенел. Через секунду он машинально разжал хватку. Подросток, потирая запястье, отполз, его наглость испарилась, сменившись животным страхом. Все трое, не сговариваясь, рванули прочь, растворившись в переулках.
Сергей не смотрел им вслед. Он подошёл к тому месту, где секунду назад стоял парень. Снег был утоптан. Чётко виднелись следы. Следы, которые обрывались. Резко, без продолжения, будто человек испарился в воздухе.
Мужчина постоял какое—то время, пытаясь осознать происходящее. Это было трудно — бессонная ночь, закончившаяся вот таким... пшиком. Туман. Крик. Пустота.