Всю свою жизнь Мартин Фенстром, будучи еще молодым человеком, колесил по миру в поисках спасения от обыденности. Едва ли на Земле было место, где бы в то или иное время не видели его веснушчатое лицо, проницательные голубые глаза, обрамленные вьющимися черными волосами, и крепкую фигуру. И все же, за все время своих приключений, Фенстром никогда не был так заинтригован, как сейчас. Временами ему с трудом верилось, что на севере…
Фенстром проработал на своего нынешнего работодателя целых два года — дольше, чем на кого-либо прежде. Раз в месяц, а то и чаще, он летал на своем огромном «Боинге» на юг, в Монреаль, за припасами для северного лагеря. Фенстрому хорошо платили, и работа ему нравилась. Но в последнее время он стал задумываться о кое-каких вещах. Особенно о том, что означал тот короткий, но сильный шторм, разразившийся накануне.
Самолет, гудя, летел прямо на север над страной, охваченной зимой. Затем над берегом Гудзонова залива и пустынными просторами северной Канады. Внизу расстилалось пестрое белое одеяло, нарушаемое лишь покрытыми льдом озерами и участками елового леса. Пустынная местность с каждой милей становилась всё более пустынной. Он постоянно держал курс на север — настолько точно, насколько позволял компас. Его целью был Северный магнитный полюс Земли, расположенный на полуострове Бутия на северном побережье Канады, на берегу Северного Ледовитого океана.
Фенстром не мог не улыбнуться, думая о простоте поиска своего места назначения. Все, что ему нужно было сделать — это сориентироваться по оси вращения стрелки компаса. Небольшой наклон стрелки, подвешенной на кварцевом волокне, позволял ему наглядно ориентироваться при приближении. Когда стрелка начала указывать почти вертикально вниз, Фенстром понял, что он уже близко. Он находился в воздухе уже пятнадцать часов.
Фенстром пошёл на посадку в темноте, которая на 71-ом градусе широты должна была продлиться еще три недели. Наконец он увидел огни лагеря, существовавшего в условиях вечной зимы менее чем в 1300 милях от географического Северного полюса. Стрелка компаса стояла строго вертикально.
В свете почти достигшей полнолуния луны, плывущей в небе над головой, он увидел знакомую группу иглу — ледяных домиков — окружающих длинное низкое сооружение из листового металла. За ним виднелась причудливая клетчатая башня, поддерживающая обруч, с которого свисали десятки проволочных нитей. Для Фенстрома не было странным видеть эти рукотворные сооружения в холодной пустыне, но это был секрет, о котором мир не подозревал.
Под его умелым руководством огромный корабль опустился, как перышко, и легко заскользил по утрамбованному снегу. Из иглу, находившихся в нескольких сотнях ярдов от него, уже выбегали люди. Фенстром ответил на их восторженные приветствия взмахом руки, вышел из кабины и велел одному из людей подержать двигатель на холостом ходу в течение часа, чтобы он медленно остыл.
— Ты привёз мне табак? — крикнул один из встречающих, начиная разгружать самолет
— Конечно, — ухмыльнулся пилот.
Затем он побрел к лагерю. Ледяной ветер хлестал его в открытое лицо. Он подошел к единственному постоянному строению лагеря — длинному низкому зданию из тонкого, но прочного листового металла. Из нескольких окон лился свет — электрический свет. Он открыл обитую войлоком дверь и шагнул внутрь, снимая перчатки и расстегивая молнии на куртке, навстречу ему подул теплый воздух. Он услышал низкое гудение аппарата в задней части помещения, дававшего ток для отопления, освещения и других целей, даже в иглу.
Фенстром вытащил сигарету и закурил. В глубине лаборатории невысокий худой мужчина лет пятидесяти поднял взгляд от приборов, стоявших перед ним на деревянной скамье. Он подался вперед, легкая улыбка сморщила пергаментную кожу его довольно грустного лица.
— Уже вернулся, Фенстром? — спросил он озабоченным голосом, и глаза внезапно заблестели. — Ты наблюдал феномен, что произошел два дня назад в Монреале?
Пилот кивнул.
— Да. Как вы и предсказывали, стрелка компаса сошла с ума. Он делал все, что угодно, разве что не стоял на голове, но не показывал направление на север! Но скажите, профессор Мэннинг, а как насчет всего остального? Электрические возмущения, внезапные штормы и довольно причудливое сочетание погодных условий. Мне это не понравилось, и я не думаю, что это понравилось кому-то еще на Земле.
На меланхоличном лице профессора Говарда Мэннинга тут же проступили следы раскаяния.
— Мы временно потеряли контроль и не смогли вернуть магнитное поле Земли в нормальное состояние менее чем за три часа, — пробормотал он, и его губы слегка дрогнули. — Впервые я начинаю понимать, какая это мощная штука. Возможно…