— Замерзла? — мгновенно прозвучал голос, нарушая тягостное молчание.
— Немного, — соврала девушка, удивляясь тому, почему супруг неизменно задает один и тот же вопрос.
Не колеблясь ни секунды, герцог щелкнул пальцами — огонь в камине с грохотом вспыхнул, заполняя зал волной жара.
Астерия не смогла сдержать восхищенного возгласа:
— Вы можете управлять огнем?
Мужчина коротко кивнул, и в уголках его губ на мгновение дрогнула тень улыбки, но ни слова не сорвалось с его языка. Неловкость повисла в воздухе, и Астерия почувствовала, как тепло разливается по ее щекам. Она отчаянно пыталась придумать, как разрядить обстановку — шутку, вопрос, любое слово, — но боялась нарушить молчание хозяина поместья и показаться навязчивой или глупой.
Дракон продолжал сидеть неподвижно, отвечая лишь кивками или односложными фразами, и каждая секунда тишины казалась вечностью. В голове девушки промелькнула тревожная мысль: а не ошиблась ли она, предложив этот завтрак? Герцог и правда был невероятно занят управлением своими землями, и, возможно, ее попытки сближения лишь отнимали его время. «Нужно найти другой способ», — решила она про себя, с тоской глядя на остывающее мясо.
— Я прошу прощения, если отвлекла вас от работы своей просьбой, — проговорила Астерия, с неловкой улыбкой встречая взгляд мужа.
— Какой просьбой?
— Завтрак ведь был моей инициативой. Вы, наверное, были заняты.
— У меня не было срочных дел. Тебе не нужно беспокоиться.
Привычно бесстрастный тон герцога заставил Астерию тихо вздохнуть. «Существует ли вообще способ найти подход к нему?» — промелькнуло у нее в голове. Напряжение в воздухе становилось таким густым, что хотелось просто встать и выйти, чтобы наконец перевести дыхание
Вдруг массивные двери зала отворились, и от мрачных мыслей хозяйку поместья отвлек упоительный аромат, мгновенно наполнивший помещение. Улыбчивые слуги торжественно вносили многочисленные подносы с десертами, искусно расставляя их на столе. Румяные пироги, воздушные суфле, хрустящие безе и нежнейшие кремовые пирожные — при виде этого сладкого великолепия герцогиня забыла все тревоги, с трудом сдерживаясь, чтобы не налететь на все сразу.
— Госпожа, наш повар приложил все усилия, чтобы угодить вашему вкусу, — с легким поклоном произнесла Анна, ставя перед Астерией тарелку с шоколадным тортом. — Вы ведь так любите сладкое.
Девушка удивленно посмотрела на экономку:
— Откуда вы знаете?
— Ну... — женщина смущенно опустила взгляд, — все дамы неравнодушны к изысканным десертам, могу судить по себе. Прошу прощения, если ошибаюсь, ваша светлость.
Герцогиня с интересом рассмотрела торт — шоколадный ганаш сверкал глянцевым блеском, а изящные завитки карамели напоминали тончайшее кружево.
— Ну что ты, я совершенно с тобой согласна, — с легкой улыбкой ответила она, отламывая изящный кусочек вилкой. — О, это божественно! Анна, непременно передай мою благодарность повару!
— Слушаюсь, госпожа, — кивнула экономка и вместе с остальной прислугой бесшумно удалилась из зала.
Оставшись наедине с десертом, Астерия полностью погрузилась в наслаждение. Богатый вкус качественного шоколада чувствовался и в воздушном бисквите, и в шелковистом креме, который таял на языке, оставляя после себя нежную сладость. Это был самый восхитительный торт, который ей доводилось пробовать.
Не замечая ничего вокруг, девушка с закрытыми глазами смаковала десерт, полностью отдавшись вкусовому блаженству, и лишь спустя время до нее дошло, с какой жадностью она набросилась на торт. Астерия всегда питала слабость к сладкому, с детства готова была продать душу за кусочек хорошего бисквита, но сейчас вела себя, словно изголодавшийся хомяк, а не как воспитанная леди. Легкая краска стыда выступила на ее щеках.
Когда герцогиня, наконец, открыла глаза, ее сразу же встретил пронзительный взгляд супруга. Дракон не просто смотрел — он любовался ею с таким неприкрытым умилением, что у Астерии перехватило дыхание. На обычно суровых чертах мужчины играла легкая, почти неуловимая улыбка, а в золотистых глазах светилась теплая глубина.
— Очень вкусно, — смущенно пролепетала девушка, чувствуя, как колотится сердце. — Простите, я всегда забываюсь, когда дело касается сладкого.