— Не извиняйся, — голос герцога прозвучал непривычно мягко, и пламя в камине словно отозвалось, став теплее и ярче. — Ешь, сколько душе угодно. Забудь об этикете.
Медленно протянув руку, дракон кончиками пальцев с невероятной бережностью смахнул крошку бисквита с уголка губ Астерии — от его теплого прикосновение мурашки пробежали по коже девушки.
— А вам понравилось? — спросила она тихо, словно боясь спугнуть этот трепетный момент.
— Я еще не пробовал.
Тогда герцогиня, схватив чистую ложку, отломила нетронутую часть торта и смело протянула ее дракону:
— Попробуйте, торт невероятно вкусный.
Мужчина с легким удивлением посмотрел на протянутую ложку. Но, недолго колеблясь, он наклонился и принял угощение. Сделав паузу, чтобы насладиться вкусом десерта, герцог медленно кивнул и шире улыбнулся.
— И правда... восхитительно.
***
С тех пор тот завтрак так и остался единственным моментом, когда Астерия и герцог проводили время вместе. Сперва у девушки теплилась надежда, что это начало чего-то большего, но эта иллюзия быстро рассеялась: вскоре стало понятно, что дракон избегает ее.
Сначала это были лишь смутные догадки, но вскоре они нашли подтверждение. Астерия пыталась осторожно расспрашивать Анну о распорядке дня хозяина поместья, но экономка лишь нервно теребила фартук и твердила, что ничего не знает — явно лгала.
Даже в пределах собственного дома найти мужа оказывалось непростой задачей. Девушка специально проходила мимо кабинета герцога в надежде на случайную встречу, подолгу задерживалась в библиотеке, через которую он иногда сокращал путь в восточное крыло.
В будние дни шансов случайно встретиться не было. Мужчина либо отсутствовал, либо дни напролет проводил в своем кабинете, погруженный в дела. Отвлекать его Астерия не решалась — ее собственная воспитанность и его замкнутость воздвигали между ними незримую стену.
Даже трапезы герцогиня всегда совершала в одиночестве. Длинный стол, уставленный изысканными блюдами, казался еще больше в тишине, которую нарушал лишь звон серебряных приборов. Иногда девушка ловила себя на мысли, что ждет — не появится ли хозяин дома в дверях, не изменится ли вдруг привычный порядок вещей. Однако дверь оставалась закрытой, а ожидание — тщетным.
Дни сменяли друг друга, а облик мужа начал постепенно стираться из памяти Астерии. Даже рана на шее успела затянуться, не оставив и следа. Но что тревожило еще сильнее — так это поведение прислуги. Стоило герцогине обратиться к кому-либо из слуг напрямую, как они тут же опускали глаза, бледнели и спешили ретироваться, словно видели не госпожу, а призрака, несущего дурную весть.
Таким образом, единственными собеседниками девушки оставались Анна, повар и Карин, которая все не уставала извиняться за тот злосчастный день. Одиночество и тоска по живому общению медленно, но верно сковывали сердце Астерии. Погода также не радовала: сильнейшие морозы и непрерывные метели наглухо запирали ее в стенах поместья, не позволяя даже носа высунуть наружу. Достаточно было сделать шаг за порог, как волосы и ресницы мгновенно покрывались ледяной коркой, а дыхание замерзало в воздухе.
Безусловно, Астерия носила роскошные шелка и драгоценности, питалась изысканными блюдами и ежедневно получала приглашения на балы, посетить которые, однако, не могла. Для драконов, чья горячая кровь спасала их от стужи, суровая зимняя пора была лишь легким неудобством. Жители севера свободно передвигались по улицам, полностью погруженные в свою ежедневную рутину — их тела излучали столь интенсивное тепло, что снег таял вокруг, образуя небольшие проталины.
Все попытки герцогини заняться хоть чем-то полезным — узнать о нуждах поместья, проверить запасы, помочь с организацией — тут же пресекались экономкой, которая с натянутой улыбкой твердила: «Не извольте беспокоиться, ваша светлость, вам положено отдыхать и наслаждаться покоем».
Не привыкшая к безделью, Астерия однажды решила спуститься на кухню. Но едва она переступила порог, заявив, что хочет помочь, как повар, обычно добродушный и улыбчивый, побледнел, замахал руками и буквально вытолкал девушку обратно в коридор, сунув в руки тарелку с теплыми булочками «для утешения».
Дни в бездействии тянулись для Астерии мучительно долго, пока она не собралась с духом для разговора с герцогом. Однако у дверей его кабинета ее уверенность мгновенно иссякла — рука замерла в нерешительности, не смея постучать.
— Не топчись на пороге и заходи, — прозвучал по ту сторону ледяной голос.