Вскоре супруги прибыли. Императорский дворец возвышался перед ними — монументальный и величественный. Его каменные стены, украшенные массивными золотыми узорами, устремлялись в небо, словно застывшие исполины.
— Восхитительно! — восхищенно ахнула Астерия, на миг позабыв о страхе.
Бальный зал поражал своей грандиозностью: золотой пол отражал свет огромных хрустальных люстр, словно звезды рассыпались по поверхности. Гигантские окна с витражами, изображающими легенды Империи, отбрасывали на высокие колоны разноцветные блики,
Как только герцог и герцогиня вошли, множество янтарных устремились на них.
— Ничего не бойся, я рядом, — тихо обратился мужчина к жене. — Помни, о чем я говорил тебе.
Вспомнив недавние слова дракона, Астерия натянула на лицо легкую улыбку и выпрямила спину.
— Вот так, смелее, — услышала она и тут же почувствовала, как сильная рука мягко коснулась ее талии. — Сегодня ты главная героиня.
Сегодня герцог был совершенно не похож на себя: его молчаливое спокойствие сменилось необычной разговорчивостью, а в глазах и осанке сквозила гордость, которая казалась даже несколько непривычной. Он вел разговоры с легкостью, как будто этот день был долгожданным событием, к которому он готовился долгое время.
Вдалеке, на возвышенности из черного мрамора, Император величественно восседал на своем троне, высеченном из цельного обсидиана. Его фигура оставалась неподвижной, словно изваяние древнего бога, но глаза — пронзительные, цвета расплавленного золота — неотрывно следили за приближением северной четы.
— Я счастлив видеть тебя в империи, Астерия, — обратится он ко герцогине и широко улыбнулся.
— Пребывание в ней — честь для меня, Ваше Величество.
Астерия опустилась на колени и низко поклонилась. Поклон был глубоким и строгим: с расправленными плечами и опущенной головой, руки касались пола, словно выражая уважение не только к Императору, но и к древней земле драконов. В поместье герцогиня проводила целые дни в библиотеке, погружаясь в книги и старинные свитки, чтобы изучить драконьи традиции. Анна с готовностью делилась своими знаниями, подробно объясняя каждую деталь, и вскоре стала наставником молодой хозяйки дома. Поэтому поклон был идеален, полностью удовлетворяющий традициям драконов.
Внезапно девушка почувствовала, как сильные руки хватают ее за руки и аккуратно поднимают с холодного пола.
— Не нужно, — сказал герцог, ставя супругу обратно на ноги.
Услышав удивленные вздохи из зала, Астерия взволнованно подняла глаза на Императора, но вместо недовольства на его лице узрела довольную улыбку.
— Герцогиня, как я вижу, уже успела проникнуться духом наших традиций, — произнес дракон, и его голос, низкий и бархатный, заполнил пространство зала. Император медленно перевел глаза на герцога, и на его устах появилась едва заметная усмешка. — Этот бал — не просто празднество. Это дань уважения вашему союзу.
Его взгляд снова обратился к Астерии, и в этот момент ей показалось, будто в его золотых глазах на мгновение вспыхнуло что-то теплое.
— Пусть каждая нота музыки, каждый вздох и улыбка в этом зале будут посвящены вам, — сказал мужчина, и его слова прозвучали как торжественная клятва.
Едва Импаратор замолчал, как воздух наполнился мелодией — то нежной, то страстной. Пары тут же закружились в танце, их движения были полны изящества и гармонии. Даже дети, словно порхающие бабочки, веселились без упреков, их смех сливался с музыкой, создавая неповторимую симфонию радости.
— Герцогиня, — хозяин Севера поднес ладонь супруги к своим губам и оставил на ней обжигающий поцелуй, — удостойте меня честью разделить этот танец.
— Раз герцог настаивает, как я могу отказать, — рассмеялась Астерия, позволяя дракону увести ее в центр зала.
Они растворились в танце, словно время вокруг них остановилось. Все казалось второстепенным, когда девушка ощущала руку дракона на своей талии. Вихрь вальса уносил супругов по залу, и Астерия чувствовала, как напряжение между ней и герцогом постепенно уходит. Движения мужчины были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь. Дракон уверенно вел танец, крепко удерживая жену, как будто укрывая от всего мира, но с такой нежностью, что ее платье едва колыхалось от его прикосновений.