Мужчина коротко кивнул:
— Все в порядке. Ты можешь идти.
Анна вновь поклонилась и тихо вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Некоторое время она стояла в тусклом коридоре, переваривая увиденное.
Экономка знала герцога долгие годы — еще до того, как он стал властителем Севера, — и не могла припомнить ни одного случая, когда дракон проявлял к кому-либо особое расположение. Да, он был справедлив к приближенным и подчиненным, щедр к тем, кто заслуживал, но никогда не позволял себе излишней теплоты. Герцог всегда казался женщине высеченным из камня: безэмоциональным, непроницаемым, с холодным взглядом, за которым невозможно было угадать мысли. Но стоило речи зайти о его жене — и один из сильнейших драконов империи словно терял контроль над собой.
Анна никогда не сомневалась в решениях своего господина, даже тогда, когда он неожиданно для всех твердо заявил о намерении жениться на человеческой женщине. Но с того дня поведение герцога все чаще озадачивало экономку. Перед свадьбой он преобразил поместье к приезду будущей супруги, приказал доставить столько нарядов и украшений, сколько не снилось ни одной имперской аристократке.
Однажды мужчина собрал всю прислугу в вестибюле дома, и грозно объявил: «Если хоть один из вас посмеет проявить неуважение к моей жене, ваши головы тут же полетят с плеч». И все понимали: это не просто угроза.
Молодая хозяйка Севера оказалась прелестна. Анна с первого дня полюбила герцогиню, с радостью служила этой улыбчивой и милой девушке. Но вместе с тем экономка по-матерински переживала за нее. Астерия была слишком хрупкой для их сурового мира. Поэтому в день бала женщина весь день не могла унять нервную дрожь, предчувствуя беду, и, как оказалось, чутье не подвело ее.
Глубоким вечером двери поместья с грохотом распахнулись — герцог ворвался внутрь, прижимая к себе бессознательную супругу. Оба были промокшие до нитки.
— Господин! — вскрикнула Анна и бросилась к нему.
Сердце женщины будто пропустил удар, когда ее взгляд упал на Астерию. Девушка была бледна, как сама смерть, губы посинели, а прерывистое дыхание еле заметно шевелило грудь.
— Подготовьте мои покои. Немедленно! — властный голос хозяина дрогнул, теряя привычную твердость. — Разожгите камин, принесите сухое белье и теплые одеяла!
Слуги в ужасе кинулись исполнять приказ. Анна подбежала ближе, бледная, не решаясь прикоснуться.
— Милорд...?
— Позви Ноя, — бросил герцог, удерживая жену так бережно, словно она была хрупкой фарфоровой куклой.
Уже через несколько мгновений он оказался в собственных покоях. Мужчина осторожно уложил Астерию на постель, укутал ее в поданное одеяло и растерянно оглядел девушку — щеки ее горели, губы оставались синевато-бледными, дыхание было прерывистым.
Дверь распахнулась — в покои поспешно вошел Ной. На лице врача не было привычной иронии, только напряжение и холодная сосредоточенность. Он сразу же подошел к постели, положил ладонь на лоб герцогини, затем на шею.
— Она вся горит, — тихо произнес он. — Это опасно...
— Говори прямо.
Ной выдохнул, поспешно доставая из саквояжа склянки и инструменты:
— Нужно действовать быстро. Если жар продолжит расти... последствия будут непоправимы.
Герцог резко обернулся к нему. Его глаза сверкнули, губы сжались в тонкую линию.
— Тогда не теряй ни секунды. Сделай все, что нужно. — в голосе мужчины проскользнула сдержанная резкость, но она лишь выдала страх, который он отчаянно пытался скрыть.
Дракон снова опустился рядом с женой, прижимая ее ледяные пальцы к своим губам.
Ной отдал быстрый приказ слуге:
— Принеси холодной воды и льда. Немедленно!
Тот выскочил из покоев, почти спотыкаясь. Врач уже разложил на столике пузырьки и свернутые травы.
— Нужно сбить жар, — бросил он через плечо, торопливо растирая сухие листья и высыпая их в маленький медный котелок. — Я приготовлю настой. Но сразу этого будет мало...
Герцог вскинул голову:
— Что еще?
Ной метнул на него короткий взгляд.
— Холодные компрессы. Возможно, придется пустить кровь, если жар не спадет.
— Кровь?.. — герцог нахмурился, заставив лекаря едва заметно вздрогнуть и опустить глаза. Взгляд мужчины метнулся к Астерии: она лежала неподвижно, дыхание становилось тяжелее с каждой минутой. — Делай все, что нужно.
Ной не ответил — лишь кивнул и занялся делом. Слуга уже вернулся, втащив ведро со льдом. Врач смочил полотенце и осторожно приложил его ко лбу герцогини — она тут же вздрогнула, но глаз не открыла.