— Госпожа, вы очень красивая!
— Спасибо! — рассмеялась герцогиня с умилением. — Как тебя зовут?
— Карин, госпожа!
— Приятно познакомиться, Карин.
Девушка внезапно захлопала в ладоши и широко улыбнулась:
— Наша госпожа такая добрая! Я очень рада служить вам!
Карин была удивительно открытой и милой. Она беседовала с Астерией легко и непринужденно, перескакивая с одной темы на другую, но при этом ловко продолжала выполнять свою работу. В ее поведении не чувствовалось ни малейшей неприязни, ни неловкости по отношению к герцогине человеческого происхождения.
— Карин, где же Анна?
— Главная горничная на кухне, распоряжается насчет обеда. Госпожа очень крепко спала, и хозяин приказал не тревожить вас, пока вы сами не проснетесь.
Усталость оказалась сильнее, чем ожидалось, и Астерия проспала до самого полудня. Мысль об этом вызвала у нее легкое смущение: едва появившись в новом доме, она уже предстала перед его обитателями настоящей соней. Оставалось лишь загладить впечатление — принести извинения герцогу и как можно скорее приступить к своим обязанностям.
— Герцог не будет обедать вместе со мной? — спросила девушка, пока Карин демонстрировала ей наряды, приготовленные на сегодняшний день.
Привезенная из родных земель одежда, увы, совершенно не подходила для сурового северного климата. Но, к счастью, об удобстве герцогини позаботились заранее: гардеробная была наполнена изысканными нарядами на все случаи жизни. От такого богатства кружилась голова — каждая деталь была продумана до мелочей, словно учитывались даже малейшие капризы местной погоды.
— На данный момент хозяин отсутствует в поместье, госпожа, — ответила Карин.
Неожиданное чувство разочарования кольнуло сердце Астерии. Со дня свадьбы она обменялась с супругом всего лишь парой слов. Но что поделать — герцог был вторым по влиянию драконом после самого Императора. Государственные дела, управление землями... У него, вероятно, и правда не находилось ни минуты свободного времени.
Девушка тяжело вздохнула, а Карин тем временем продолжала подбирать аксессуары к наряду, совершенно не подозревая о мыслях своей госпожи...
— Ай!
Внезапно резкая боль вспыхнула на шее, словно кто-то приложил раскаленную иглу. Астерия зажала пульсирующее место — пальцы тут же ощутили что-то теплое и липкое.
Кровь.
Служанка застыла в ужасе, ее лицо побелело, а губы задрожали.
— В-ваша светлость... я... не хотела! — голос ее сорвался на визгливый крик, а глаза наполнились слезами.
Карин протянула руки к герцогине, но, увидев ее окровавленные пальцы, та инстинктивно попятилась назад. В этот миг взгляд Астерии случайно упал на зеркало, и дыхание перехватило — на шее темнел длинный разрез. Он был явно не смертельным, но достаточно глубоким, чтобы кровь струйками стекала по коже, оставляя алые пятна на одежде и груди. Каждое движение лишь усиливало кровотечение. Девушка растерянно вглядываясь в собственное отражение, не понимая, как и в какой именно момент получила ранение.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в покои влетела запыхавшаяся Анна.
— Госпожа, что... — экономка тут же замолкла, когда она увидела окровавленную одежду герцогини. Следом она метнула полный ярости взгляд на побелевшую Карин: — Позови лекаря, быстро, — зашипела женщина, и молодая служанка поспешно покинула комнату.
Плотно прижав к шее хлопковую ткань, Анна аккуратно усадила Астерию на кровать. Девушка ощущала, как под пальцами пульсирует горячая кровь, и каждый вдох отзывается болью в горле. Голова становилась тяжелой, будто наполненной свинцом, а перед глазами то и дело вспыхивали темные круги. Герцогиня попыталась поднять руку, но пальцы словно не слушались. «Просто из-за какой-то раны?» — мысль показалась абсурдной, и в то же время от нее стало особенно холодно внутри. Липкость крови на коже и пульсирующая боль с каждым ударом сердца только усиливали страх.
— Прошу, потерпите, госпожа. Не двигайтесь, иначе будет только хуже. Лекарь скоро придет.
Голос Анны звучал мягко, но за этой мягкостью чувствовалась стальная решимость. Экономка не позволяла себе паники, хотя ее лоб покрылся испариной от напряжения.
Вдруг дверь тихо открылась, и в покои вошел высокий мужчина среднего возраста. Его взгляд был серьезным, даже несколько встревоженным, а седина на висках придавала ему суровости. В руках он нес тяжелую на вид сумку, от которой исходил терпкий запах сушеных трав.
Лекарь молча склонил голову, приветствуя хозяйку поместья, но приблизился к кровати лишь после того, как аккуратно натянул плотные темные перчатки. Их вид показался Астерии странным: слишком грубые для врача.