— Я постараюсь сделать все быстро, — сказал дракон и принялся за дело.
Стоило мужчине вылить на рану жгучую жидкость, девушка едва сдержала дрожь, но лекарь держался уверенно — это придавало ей смелости и успокаивало. Когда кровотечение чуть стихло, он быстро осмотрел края раны и, не трогая сам разрез, протер кожу вокруг теплым травяным отваром.
— Угрозы жизни нет, даже зашивать не придется, — обратился мужчина к Анне, и оба дракона заметно расслабились.
Все это время экономка стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу, и нервно наблюдала за происходящим. Лекарь неторопливо обработал рану и наложил несколько слоев повязок на шею. Завершив работу, он выпрямился и низко поклонился.
— Простите, что не поприветствовал вас сразу, госпожа. Меня зовут Ной, я врач в поместье. Буду навещать вас дважды в день, пока вы полностью не восстановитесь. Должен признаться, — добавил он, внимательно оглядывая перевязку, — для человека вы держались поразительно стойко.
Мужчина на мгновение замолчал, потом добавил мягче:
— Рад служить вам.
— Рада знакомству, Ной, — ответила Астерия и приветственно кивнула, не в силах даже улыбнуться.
— Отдыхайте и не напрягайтесь. Я вернусь к вам вечером.
С этими словами лекарь поспешно собрал вещи и вышел из комнаты. Однако стоило ему удалиться, как вдруг Анна рухнула перед герцогиней на колени, низко склонив голову.
— Прошу вас, простите, ваша светлость! — ее голос дрожал. — Клянусь, подобного больше не повторится. Отныне я буду следить за всем куда внимательнее!
Забыв о боли, Астерия вскочила и схватила женщину за руки в попытках поднять:
— Вставай, Анна, что же ты делаешь!
Экономка стремительно встала на ноги и мягко, но настойчиво усадила хозяйку обратно на кровать.
— Госпожа Астерия, лекарь сказал вам быть осторожной.
Герцогиня тяжело вздохнула, покачав головой. Вся ситуация казалась ей сплошным драматическим абсурдом: какая-то нелепая царапина, появившаяся словно из ниоткуда, вдруг превратила обстановку в нечто накаленное до предела, будто речь шла о жизни и смерти. Девушка ощущала целую гамму чувств, которые смешивались в ее голове в беспорядочный клубок.
— Не понимаю, Анна... как это случилось?
Служанка заметно занервничала, ее взгляд метался, словно она пыталась подобрать слова.
— Госпожа, понимаете... драконы не привыкли к людям. Порой нам трудно понять, что для человека может представлять угрозу. Карин еще молода, и у нее мало опыта...
— Что ты хочешь этим сказать?
Анна протянула руку и показала тыльную сторону ладони, вытянув длинные пальцы.
— Когти, госпожа. Даже если мы не выпускаем их полностью, для человека они все равно остры. Одно неловкое движение — и...
Астерия тихо ахнула. Действительно, человеческая кожа по сравнению с драконьей очень уязвимая и тонкая, как пергамент. Даже неокрепший коготь драконенка способен разорвать ее без малейшего усилия.
— Значит, для человека опасно находиться здесь, — произнесла девушка вслух, больше размышляя, чем утверждая.
Женщина резко покачала головой.
— Нет, госпожа! Мы сделаем все возможное, чтобы вам ничего не угрожало. Впредь каждый в поместье будет вдвойне внимателен. Мы обеспечим вам безопасность.
Виноватый вид экономки вызывал у Астерии жалость. Но мысли кружились тяжелым вихрем: страх за собственную жизнь переплетался с виной перед прислугой поместья, вынужденной менять привычный уклад из-за нее одной. Девушка сама себе казалась обузой — и для этого дома, и для самого герцога. Тогда в душе зародилось недоумение: он ведь знал, на что шел, когда брал в жены человеческую женщину. Астерия не являлась принцессой, союзной фигурой или источником выгоды. Так почему же дракон сделал этот выбор? Ради чего решился на столь нецелесообразный шаг? Эта загадка, казалось, останется тайной не только для молодой герцогини, но и для многих вокруг.
***
Оставшись, наконец, наедине с тишиной, Астерия позволила себе немного расслабиться. Недавний инцидент все еще стоял перед глазами, вызывая легкую дрожь. Но вкусный обед оказался лучшим утешением: насыщенные ароматы, мягкие, тающие во рту блюда постепенно отгоняли тревожные мысли. Слуги накрыли стол прямо в покоях, и, стоило герцогине устроиться в удобном кресле, даже боль, что недавно так настойчиво напоминала о себе, словно растворилась, оставшись лишь слабым эхом на краю сознания.