Шесть лет назад, спустя несколько дней после шестнадцатилетия, судьба явила Астерии редкую возможность: на опушке леса близ отчего дома она наткнулась на юного дракона, истерзанного и бессильно распластавшегося в луже собственной крови среди обгорелых обломков деревьев.
В ту пору между Королевством Людей и Империей Драконов царили напряженные отношения, граничащие с холодной войной. Поэтому, будь на месте Астерии кто-то другой, находку немедля преподнесли бы королю в надежде на милость, обрекая юное создание на незавидную участь пленника или устрашающего трофея. Люди испытывали к драконам первобытный страх, что оправдывал в их глазах любую жестокость. Даже нападение на ребенка драконьей расы считалось актом самозащиты, а не вероломством. Но под личиной благовидного предлога таилось нечто иное — жажда самоутверждения за счет притеснения тех, кто сильнее. Желание доказать свое превосходство, повергнув могущественное существо.
Поговаривали, что король и сам периодически устраивал тайные охоты на немногочисленных драконов, что отваживались селиться в пределах его владений. И, вероятно, этот раненый дракон был одной из таких жертв — той, что сумела вырваться из капкана и доползти до относительной безопасности леса.
Барон и баронесса Штерн не питали ненависти к драконам — лишь трепетный страх, естественный для человека перед столь могущественными существами. Более того, они с неприязнью относились к политике короля, открыто осуждая жестокие охоты и бессмысленную борьбу с имперцами. С юных лет родители внушали Астерии: слепая ярость, агрессия и насилие — это удел слабых, тогда как истинная сила кроется в рациональном уме и дипломатическом слове.
Астерия навсегда запомнила тот парализующий страх, что сковал ее при виде крылатого существа. Его злобный взгляд ясно сигнализировал: «Не подходи!». Однако когда глаза упали на массивное копье, пронзившее крыло у самого основания, все сомнения отступили. Не колеблясь, девушка решила помочь.
— Пожалуйста, не бойся, — с дрожью в голосе обратилась она к дракону тогда, — я никому не скажу, что ты здесь, просто вытащу копье и уйду.
На удивление, существо лишь фыркнуло, но все же позволило приблизиться к себе. Дракон был невелик, еще юнец, и, несмотря на ранение и болезненный вид, невероятно красив: его чешуя отливала маслянисто-угольным блеском, словно отполированный обсидиан. Именно молодостью объяснялась его беда — неокрепшее крыло не смогло противостоять наконечнику копья. Собрав всю волю в кулак, Астерия резким движением выдернула оружие и тут же вцепилась обеими руками в распахнутую пасть дракона, пытаясь сомкнуть массивные челюсти и подавить рождающийся рев.
— Молчи! — прошипела девушка, с трудом удерживая бьющуюся голову. — Иначе сюда кто-нибудь придет!
Но тщетно. Ослепленное болью существо резко дернуло головой и с легкостью отшвырнул хрупкое тело прочь — Астерия больно приземлилась на мокрую землю. Когда пыль осела, она увидела, как голова дракона медленно опустилась; его взгляд, всего мгновение назад полный ярости и боли, теперь был затуманенным и отсутствующим. Тихий, прерывистый выдох вырвался из ноздрей, и тяжелые веки медленно сомкнулись. Крылатый потерял сознание, окончательно побежденный истощением.
Весь тот день Астерия металась между домом и лесом, пряча в складках платья бинты и целебные мази. Она отдавала себе отчет, что человеческие снадобья вряд ли помогут дракону, но иного способа просто не знала. Стоя на коленях у ручья, она замачивала бинты, промывала кровавую рану на крыле бессознательного существа и наносила липкие, дурно пахнущие мази, торопясь управиться до его пробуждения. Однако не успела. Едва придя в себя, дракон сморщил морду, ощущая едкий запах, и принялся обнюхивать перевязанное крыло. Внезапно его голова повернулась к Астерии. Узкий зрачок в янтарной глазине замер, уставившись на девушку. Крылатый медленно встал и, неотрывно глядя на нее, начал медленно приближаться. Юная баронесса в ужасе отпрянула, но неуклюже споткнулась о собственные ноги и рухнула на землю, застыв без сил.
— Не надо! — воскликнула она, зажмурившись, ожидая нападения.
Но вместо этого девушка почувствовала горячее, шершавое прикосновение к колену — именно к той самой ссадине, что осталась от недавнего толчка дракона. Астерия осторожно приоткрыла глаза и увидела, как существо проводит своим длинным языком по ране, будто пытаясь загладить вину. Закончив, оно отступило на шаг и виновато опустило уши, словно провинившийся щенок.