– Я не слышу!– Пытаясь перекричать музыку, воскликнул я. – Мне бы в уборную.
-А, до конца коридора, и направо! Скорее давай, приходи, оторвемся!
Я дошел до конца пути, но, почему-то, свернул не туда. Мне хотелось передохнуть, громкая музыка здорово давила на нервы. Наконец добравшись до спальни, я зашел и прикрыл за собой дверь.
Какого же было мое удивление, когда у окна я увидел огромного человека в темном плаще. Первой реакцией было бы, конечно же, закричать, но что-то сдавило горло, и я лишь прижался к двери.
Человек молчал. Он лишь молча смотрел в окно. От него исходила какая-то нечеловеческая энергия, неуловимое превосходство. Сила, которой он обладал, чувствовалась даже тогда, когда ты не видел его полностью. Лишь чувствовал.
– Вы боитесь? Не бойтесь.– Сказал он. – Я пришел не за вами. Пока.– Он обернулся. – Но, лишь пока. Настанет время, и победители получат главный приз. Свободу от страха.
Я не выдержал и рванул ручку двери. Выбежав из спальни, отыскал в толпе Машу и выволок на улицу. Начинался прохладный осенний дождь.
– Чего случилось, Кирилл?
– А теперь рассказывай. Во что ты вляпалась? Что ты ищешь? Кто об этом знает?
– Да отстань ты, никто ничего не знает.– Выдернула руку Маша.– Послушай, я уже сама поняла, что влезла не туда. Но выхода нет. Нет, Кирилл. И только ты можешь мне помочь
– Я? Чем?
– Пойдем в парк, я все расскажу.– Потянула меня за руку Маша.– Пойдем, пойдем.
– Молодые люди, угостите сигареткой?– Преградил нам дорогу огромный мужчина в нетрезвом состоянии.– День ВДВ, а я грущу.
– Дядя, август прошел. – покрутила пальцем у виска Маша.
– Не грусти.– Вручил я мужчине пачку сигарет.
– Благослови тебя Бог, дружище!
***
– Пару лет назад здесь была еще одна девушка.– Сказала Маша, когда мы уселись на скамейке в парке.– Она искала тоже, что и я. Это трудно объяснить, в общем, ты веришь, в то, что страх можно победить? Убрать, совсем?
-Нет. – Покачал я головой. – Скорее нет, чем да.
– Так вот один человек считал по- другому. Его звали Олег, Олег Иванович Калугин. В 90-х он создал целую группу по разработке вакцины от страха, но финансы закончились, и проект закрыли. Ходили слухи, что профессор организовал подпольную лабораторию и занимался разработками и экспериментами уже нелегально. Кодовое название лаборатории – «Склеп». В живую ее никто не видел, а те, кто видел, уже не живут. Те, кто попадает в «Склеп», – уже не выходят оттуда. Некоторые говорят, это миф, но это не так.
– Ладно.– Кивнул я – В это очень тяжело поверить, но я постараюсь. Что дальше?
– Я хочу найти его, Кирилл. Найти «Склеп».
– Чушь собачья, зачем?
– Потому что это зло!– Воскликнула Маша.– Потому что там людей убивают! Потому что мой родной отец скорее всего там! Это не жажда приключений, Кирилл. Это нужно остановить.
Я молча поднялся со скамьи. Прошелся от одного конца до другого.
– Откуда ты вообще об этом знаешь?
-Из дневников отца.– Ответила Мария.– После смерти матери он бесследно исчез. Мы тогда жили здесь. Я уехала в Милан, а он остался. Когда вернулась, его уже не было. Из его записей я и узнала о «Склепе», разработках, препаратах и прочих интересных вещах.
– Погоди.– Остановился я.– Как фамилия твоего папы?
– Михаил Александрович Григорьев.– Сказала Маша.– Бывший научный сотрудник кафедры клинических разработок НИИ имени Королева. Скажи, Кирилл, – Мария извлекла из кармана пальто фото мужчины.– Ты его сегодня видел?
Да, это был тот самый незнакомец в спальне. Тот же колючий, уставший взгляд.
«…Я пришел не за вами. Пока. Но лишь пока…».
-Нет… Нет, не видел…
***
– Это был Валет, Кирилл.– Голос Дениса вернул меня в реальность.
– Что? – Не понял я.
– Из всего того, что ты не вспомнил. У «Склепа» тоже есть своя охрана. 12 хранителей тайны Страха.– Объяснил врач.– Один из самых главных из них – Валет. Кличка, разумеется. Прозвище. Их именуют Призраками – 12 Призраков – это клоны, которых с детства учат, что никаких чувств нет. Что тайна Страха – священна. Они бесшумно двигаются и так же бесшумно исчезают. Так вот, Валет, – своеобразный… «Демон перекрестка», – он дает десять дней – и только на десятый забирает.– Денис подошел ко мне.– Так вот, когда ты струсил и соврал, был как раз десятый.