– Ты спросила, я ответил. Едем в общежитие.
– Хорошо, как скажешь.
–Лар?
– Отвали.
– А ты бы серьезно выстрелила?
– С радостью. А насчет Риты ты зря. Тут и у меня интерес есть, я же к твоей Корневой особую неприязнь питала. Так что забудь слово дружба, Армаш.
***
– Нет, стоп, стоп, стоп!– Замахала руками Лариса.– То есть, ты хочешь сказать, что какая-то полоумная баба бегает по пустому общежитию, в котором полно коридоров, подвалов и чердаков?! И сейчас мы туда идем?
В парке имени Алексеева, где мы устроились с подругой, было безлюдно. Свинцовые тучи вновь зависли над городом, готовые в любой момент обрушиться мощнейшим ливнем.
– У нас нет другого выхода.– Объяснил я.– Там может быть очень важная информация, и, кстати, как раз на чердаке. На самом верхнем этаже.– Лар. Лариса.-
Вербицкая нервно закурила и похлопала себя по карманам куртки.
– Пистолет забыла.– Пересохшим ртом сказала она.– В машине остался. Кира, скажи, пожалуйста, зачем мы вообще туда идем? У нас что, много времени?
Я замолчал. По сути, того, что я ищу, в коммуне могло уже и не оказаться. Вряд ли Григорьев оставил какие-то важные бумаги, да и если так, за ним давно уже все подчистили. Прошло полгода. А жив ли еще сам Григорьев? Виви, Ханна? Аня…?
– Ну, я могу один сходить.
– Я сейчас за пистолетом вернусь, Армаш.– Погрозила мне кулаком Лариса.– Чего начинаешь опять? Ты лучше расскажи о ней, с чего она крышей-то поехала?
– Да нормальной она всегда была.– Почесал я затылок.– Тихая, спокойная. Парней у нее не было. Друзей, кроме нас, вроде тоже.
– Это кроме кого?
– Ну, я, Саша…
– И Рита.– Закончила за меня Лариса.
– Ну, да. Чем она раньше занималась, мы не знали, росла в детдоме, потом бабушка ее забрала, и все. А, спортсменка она, КМС.
– Класс- Закрыла лицо ладонью Лара. – Полувменяемая КМС, а я еще и пистолет профукала. Кир, давай я за ним вернусь, а?
– Время, время!– Похлопал я в ладоши.
– Время, время.– Передразнила меня Лариса, продолжая нервно курить.– Какое она может иметь отношение ко всей нашей истории?
– Мне кажется, она связана прямо со «Склепом».
– Ааа?
– Бэ. Вербицкая, хватит курить.– Я вырвал у нее сигарету, затушил и бросил в урну.– Раздражаешь.
– Скажите, пожалуйста.– Цокнула Лара. – Ну и?
– Бухарский.… То есть, Ильин, знал о том, что мы с Женей друзья. Ну, были друзьями. Он мог ее использовать. Но она осталась, когда убрали всех, понимаешь?
– Нет.
– Смотри. Когда я был в общежитие, все лица были подставные.
– Угу, Корнева твоя особенно, Анечка. Не догадываешься, почему она там оказалась? Продолжай, продолжай.
– А Женю никто не убрал. Хотя она могла помешать тому, что задумал Ильин.
– Бухарский, ты хотел сказать, Кирюша.– Нагнулась ко мне Лариса.– А у Саши твоего, царство ему небесное, какая фамилия была?
– Так, все, нам пора…
–Сидеть!– Рявкнула девушка, и оглянулась по сторонам.– Я что, глупая, по -твоему? А с Б сложить не могу?! Бухарский его фамилия. После того, что случилось в метро, он погиб. Женя, Евгения Павловна, начала катиться по рельсам, вот и остались – Владик Бухарский, младший брат, да Рита! Они все тебя считают виновным, Кирилл, а ты десять лет эту чушь с собой таскаешь! Ты их в это метро тащил? Нет! Сами пошли! Твари они все, Кирилл, твари! Они все тебя предали!
Я молча уставился в одну точку. Права ли она? И да, и нет. Идти в метро придумал я. Все, что случилось потом – по моей вине. Мое молчание и чувство вины сгубило всех близких мне людей – Аню, Дениса, а теперь я тащу туда и Ларису Вербицкую.
– Пойдем, пистолет заберем.– Поднялся я.
***
– Ты чего?
– Там… Сигареты твои вроде остались. – Я указал на правый половик.– Посмотри.
– Момент. Эй! А, Армаш, открой!!!– Забарабанила кулаками в стекло Лара, когда я вынул ключи из замка зажигания и запер дверь – Ах ты!
– Я скоро вернусь!– Помахал я рукой и направился в сторону общежития.
***
Мой друг был чертовски прав. Идти в общежитие- опасно, она просматривалась со всех сторон. П-образное здание, окна которого выходили во двор. Тот самый, в котором меня встречали мистер Ховалайнен, Икс-Терский, Ханна, Виви… Те, кого уже, вероятно, нет в мире нашем бренном.
Из темноты окон будто бы выглядывали человеческие фигуры – ветер гулял по комнатам и шевелил предметы. Широко распахнулось под гнетом стихии окна на верхнем этаже – стая черных птиц оторвалась от дерева. Из чернеющего проема двери послышался чей-то голос…
– Мамочка!!!– Из глубины коммуны на меня выпрыгнул человек и повалил на землю. Ее руки схватили меня за шею с такой силой, что я не мог пошевелиться.– Прищел…– Шептала она, и ее глаза светились нездоровым огоньком. – Пришел… Пришел, любимый, а я ждала. Знаешь, сколько я ждала тебя…?