***
Мы укрылись в тесном подвале здания городского архива. Здесь с другом могли уместиться двое, но нам не приходилось выбирать. Нужно уходить и как можно скорее, мы это прекрасно осознавали. Через пару минут толчки уничтожат здание, и мы останемся тут навечно.
–Так, слушай мою команду! – Рявкнул дядя Юра. – Выбираемся наружу, медленно и без паники. Там – сущий ад, но это надо сделать, иначе здесь мы умрём от нехватки кислорода. Вопросы есть? Вопросов нет.
–Послушайте, это опасно. – Подал голос смотритель архива. – Эту систему тоннелей строили ещё в начале прошлого века, как раз на случай отхода, или стихийных бедствий. Только куда они ведут – никому не известно.
–Так. Значит, у нас два варианта. Либо подняться наверх и погибнуть от землетрясения, либо бродить по тоннелям в поисках выхода, с риском заблудиться и вообще не выбраться. Весело, прямо скажу. – Почесал затылок дядя Юра.
–Откуда землетрясение то…? – Потрясенно спросила Аня. – Их же тут сроду не было.
–Да?! – Воскликнул дядя Юра.– А ты чего думаешь, финны столетиями не трогали громадные залежи фосфоритов у себя под носом? Потому что не знали, или они глупые, по-твоему? Их нельзя трогать, фосфориты эти! Поэтому они столько лет и лежали. А Карпов их начал добывать, когда к власти пришёл. Ну, и вот, ковырнул горную породу, на которой город держится. Нельзя было её трогать, а он взял и начал копать. Что ему город то твой, он же один уже похоронил заживо.
–Дьявол… – Прошептала Аня, хватаясь за голову.
–Ещё какой. – Кивнул дядя Юра. – Ну, что, молодёжь, давай наверх. Нечего по тоннелям шататься. Ещё минут 20, и выходим.
–Аня, послушай. – Я присел перед любимой. – Я уйду, слышишь? Но потом вернусь, обещаю. Нужно закончить с этим.
–Погоди, ты же… – глаза Ани округлились. – Нет, нет, даже не думай! – Она вцепилась в меня мёртвой хваткой. – Я тебя не пущу, ты слышишь?! Черт с этим препаратом, нам нужно выбраться отсюда и бежать, на все четыре стороны, Кирилл, не думая больше ни о чем!
–Угу. Как раньше не будет. – Спокойно ответил я. – Что бы не умереть, как Саша, как Лариса, чтобы их смерти не были напрасными, мы должны с этим покончить.
–Тогда я иду с тобой.
–Нет. – Покачал я головой. – Сам. Я начал, я и закончу.
–Но ты даже не знаешь, куда идёшь. – Подал голос дядя Юра.
–Я знаю того, кто сможет мне помочь. – Улыбнулся я. – У меня для тебя кое-что есть. – я извлёк из кармана Анины серёжки. – Красивые. Бери, они же твои.
–Оставь. – Девушка аккуратно прикрыла их ладонью. – Возвращайся, я буду ждать.
Я не знал, увижу ли её снова. Не знал, познаю ли вновь счастье просто быть с ней рядом. Вокруг меня рушилась жизнь и уходили люди, я ошибался, падал и поднимался снова, продолжая идти вперёд. Потому что родился здесь, на берегах Туманного Озера, в краях Саймы и полярных широт, холодных заливов и бледного солнца, не балующего своим теплом.
Моя сестра говорила, что мы должны сделать одного человека по настоящему счастливым. Им оказалась моя мама, благодаря которой я и вырос тем существом, которое, сея панику, забирает из жизни все лишнее. Я сделал счастливой Аню, пусть и ненадолго, а значит, Kaamos, полярная ночь, исчезала из меня, уступая место солнцу. Мог уходить, но оглядываясь, сожалел о том, что вовремя не сказал кому-то нужные слова. Но это уже не имело никакого значения.
Нас рождает то, что мы искренне любим, и Sisu – тот стержень с берегов Саймы, живёт в каждом, в трудные моменты грея финским спокойствием. Мы сами создаём свою действительность, и не важно, финская она или же русская, она у каждого своя. Человеческая суть строит себя сама, под давлением общества, но только тебе решать, что победит, Kaamos, или полярный день…?
***
Увидев вновь выглянувшее солнце, я вспомнил сестру. Вспомнил, как мы ездили на кладбище, за городом. Там похоронены родители моей матери. Мы были маленькие, и часто бывали там. Ухаживали за могилками, а потом играли, за кладбищем. Там был овраг. Сначала мы ездили с бабушкой, мамой и сестрой а потом уже только втроём. Бабушка не стало, когда мне было 9.
За два дня до моего двадцати пятилетия сестры не стало. Прошло много времени, но я не видел, как она умирала. И в глубине души надеялся, что когда-нибудь в жизни ещё встречу её. Где – нибудь, как – нибудь.
Великая вещь – надежда. Она помогает жить, когда жить не хочется. Не тогда, когда девушка бросила, или жена ушла, а действительно – не хочется.
Всё живут, а её нет. Почему? Всё так же за окном живут своей жизнью города, кричат люди, ездят машины, приходит весна и светит солнце. А её нет.
Всё хорошо. Жизнь кипит, а её нет.
Почему?