«Нет, нет, нет, Кирилл, нет, ты же не можешь… Я тебя не отдам, родной, ну, давай же… Ну, пожалуйста, нет, я прошу тебя, пожалуйста…»
Молодой человек не отзывался. На его лице застыло будничное, спокойное выражение, будто бы он просто спал, и ничего больше не происходило вокруг. Исступленно уставившись на него пустым взглядом, Аня качнулась, едва не потеряв сознание, а затем села рядом. Сердце успокоилось, в голове не останавливался бесконечный, протяжный звон, будто кардиограмма зафиксировала смерть, остановку сердца. Сплошной протяжный гул.
Она вспомнила самую первую их встречу и вдруг поняла, что он был с ней всю жизнь. С самого детства, с теплохода «Йоуко Похьянпало», когда они встретились у его железного борта; со школы, на северных широтах, бесконечных просторах полярного поселка. Он был ее светом, путеводной звездой, северной, ведущей по правильному пути, в верный пункт назначения. Он был источником вдохновения, смыслом существования его матери и любимой женщины, Анны. В порту они обливались чистым северным закатом и говорили о разных мечтах, дальних путешествиях и долгой, счастливой жизни. Он говорил, что здесь, на берегу Туманного и до самой Саймы сбываются мечты и происходят приключения, а несбыточное становится явным.
«Ты знаешь?». Сказала вслух Аня. «Я такой дурой оказалась, не поверила, что ты и правда меня любишь. Думала так, на время со мной. Поняла, что не права, когда на остановке тебя увидела, с Терским. Поняла, что таких совпадений не бывает, мой хороший, слышишь…?». Она присела рядом с Кириллом на колени, взяла его руку и прижала к своему лицу. «Я всю жизнь тебя любила, только тебя. Не оставлю, слышишь?». Аня легла рядом и обняла любимого. «Я люблю тебя, Кирилл».
Слез не было. Аня знала, что если тому суждено случится, то произойти это должно только здесь. Здесь, на берегах Саймы, началась их красивая, полная приключений, счастья, горя, лицемерия история настоящей северной любви. Подобно собачьей упряжке, она несла их по снежным пустыням, подбрасывая на кочках, заглядывая в теплые юрты и обдавая пронизывающими ветрами. Проносила через бесконечные, девственные леса, полные чистого воздуха и сладких ягод, и, наконец, привезла туда, откуда все начиналось. К хрустальным берегам Туманного и Саймы. Озера написали их историю, и теперь та же вода закрывала книгу, дописывая последние страницы.
«Rakastan sinua», – прошептала Аня, и, еще крепче обняв любимого, вздохнула и закрыла глаза.
Где – то заработал насос, и комната вновь начала заполняться водой. Треснула лампочка – свет в углу погас, погрузив помещение в кромешную тьму.
***
– Чего вы добиваетесь, госпожа Тихинен? – Спросил Громов, когда агенты устроились под козырьком. Над Инкери снова заморосил дождь, а затем – целый ливень. – Не могу вас понять.
– А вам и не нужно. – Закурила Ирма. – Занимайтесь своей работой, майор. В моих интересах его посадить, и я это сделаю. Доказательств – вагон и…
–Маленькая тележка.
– Да, именно.
– Нам еще предстоит разобраться, в какую тюрьму его сажать.
– Это уже не нам решать. – Пожала плечами Ирма. – Главное – выбить из него признание, остальное дело техники.
– Я смотрю, вы уже приступили, госпожа Тихинен. – Усмехнулся Громов, похлопав себя по воротнику пиджака. – Честно говоря, не ожидал от вас.
– Это русский метод, майор. У нас так не делают, но иногда работает. Кажется, он что- то понял. Майор, а вы хорошо спите? – неожиданно спросила девушка.
– Хм, когда есть возможность, достаточно неплохо, а что? Мучают кошмары?
– Да, один, уже лет 20, что бы вы знали.
– Хм, что же там, в этих снах?
– Город, огонь, люди. И я одна, остаюсь среди развалин. Наверное, надо выйти замуж. – Рассмеялась Ирма и затушила окурок. – Идемте, майор. Наш друг полковник заскучал.
– Идите. Я еще постою. Подышу. Уж больно сладкий у вас воздух.
***
– Алло. Соедините меня с главным управлением объединенного русско- финского оборонительного блока. Да, майор Громов говорит.
– Слушаю вас, майор.
– Игорь Валентинович, мне нужна информация об агенте SUPO, Ирме Тихинен.
– Хо-хо, ты что, спятил там, майор? Это же государственная тайна, нужен запрос, одобрение, согласование, неделя минимум.
– Игорь Валентинович, нет недели, каждая секунда дорога. Вопрос жизни и смерти. От этого зависят судьбы людей.
– Ладно, попробую что – то сделать. Но я тебе не помогал, чтобы нигде моя фамилия не вздумала мелькать, понял меня?!
– Так точно! Спасибо, Игорь Валентинович! Я в долгу не останусь.
– Забудь меня! И не звони больше сюда. Сам тебя найду.