— Бедный мой Аэрис, — я круговыми движениями глажу его лоб. — Бедный мой братик. — Лёд под моими пальцами стал отступать с кожи брата, покрывая её тёплым потом. Под моими пальцами вырастают маленькие чёрные искорки.
— Ой! — Я тут же одёргиваю руку, и что-то шустрым движением проникает под кожу брату и волной проходит по его телу. Кожу слегка покалывает, словно бы я ударилась током об наэлектризованное одеяло.
— Ха-а... — брат выгибается. — Как хорошо-о... — Его выдох был долгим, дрожащим, полным удовольствия. Брат откинулся на подушку, шумно втягивая носом воздух, а потом изумлённо посмотрел на меня. — Но боль? Куда она ушла? Что случилось, что ты сделала, Мирэ?
Я с тем же удивлением посмотрела на свою ладонь. Она выглядела как и раньше, только на указательном пальце тлела последняя чёрная искорка. Она мигнула мне один раз, словно подмигивая, и скрылась под моей кожей. На том месте, где была пустота, появилось что-то гладкое и податливое. Словно бы оно впитало муки брата и исчезло вместе с последней искрой.
— Ухухухухаха... — из моего горла вырвался неестественный звук, что-то среднее между смешком и всхлипом. Затем ещё один, а потом ещё. И вот я уже падаю на матрас кровати брата и держусь за живот. Подумать только! Я сделала что-то опасное, и на мне теперь след чёрных искорок.
— Почему ты смеёшься? Мирэ, почему ты смеёшься?! — Аэрис соскакивает с подушки и ошалело смотрит на меня, словно бы он увидел вместо своей сестры говорящего бабая.
— Да извини, я просто... — я перестаю смеяться, немного прихрюкивая. — Просто, знаешь, это как в сказках. Прикосновение родственника всегда лечит. — Тут я снова не выдерживаю и начинаю истерически хохотать. Щёки уже готовы треснуть от расплывшейся улыбки, а рёбра болезненно сжимаются под действием смешинки.
— Мирэ, это не смешно! — Аэрис берёт меня за плечи и силой потряхивает.
— О, я смотрю, у тебя появились силы, чтобы спорить со мной, — я сладко улыбаюсь брату и подмечаю, что вместе с пришедшими силами исчезли его мелкие морщинки. — Не знаю, я как это произошло. Может, само по себе, а может, я что-то сделала. Знаешь же, ладони сестрёнки всегда лечат.
Брат куксит лицо и своим видом становится похожим на недовольную тучку из детских книжек с картинками, отчего желание посмеяться возникает ещё больше.
— Ла-адно, — недоверчиво тянет он, словно пытается сказать этим: «Я слежу за тобой».
— Вот и отлично, — я встаю с кровати и подхожу к окну. Рука тянется к форточке. — Давай хоть воздуха запущу тебе, а то так и задохнуться недолго.
— Ага, — задумчиво кивает брат.
— Ладно, я пойду.
— Куда ты собралась?
— В архив, мне нужны книги для интервью.
— Опять очередная твоя диссертация? — с лёгкой грустью спрашивает брат.
— Да! Именно она.
— М-м... — брат опускает голову и тяжко выдыхает.
— Что-то не так, Аэрис? Ты против?
— Нет-нет, — Аэрис шустро отмахивается. — Я не против. Просто у отца на это другое мнение.
Я шустро пожимаю плечами.
— Ну, какое у него мнение, узнаю за ужином, когда ему расскажу. Пока, Аэрис.
Брат машет мне рукой на прощание, и я выхожу за пределы комнаты, прикрывая за собой дверь.
Взгляд Аэриса остался позади. Теперь, не боясь попасть под него, я могла дать волю своим чувствам. Спина ударилась о холодную стену, ноги подкосились, и со шлепком я села на пол. Тело перестало быть моим и вело себя так, как ему заблагорассудится. Руки дёргались, как надувные куклы у магазинов на ветру. Перед глазами плясали искры, а в воздухе пахло жжёным — как фейерверк на морозе. Что, во имя святой Денеи, только что было? Что это такое? Откуда у меня под пальцами чёрные искры? Почему они проявились так? Они излечили Аэриса? Тогда почему это не проявлялось раньше?
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.
— Может, в архиве есть книга, которая объяснит это? — задумчиво говорю я сама себе. — Стоит поискать вместе с книгами по интервью.
Я поднимаюсь с пола, минутку пытаясь поймать равновесие и не упасть на спину. Тело, видимо, всё ещё не смирилось с тем, что я его хозяйка и что контроль снова вернулся ко мне. Пару секунд — и контроль возвращён. Я продолжаю свой путь к архиву. Путь к ответам.
Архив находился в одном помещении с библиотекой, но доступ к нему был только у членов семьи. То есть будь ты великий учёный и трижды признанный гений, ты не получишь доступ к знаниям Леа, если ты не родственник. Иногда я ловила себя на мысли, что некоторые мелкие учёные женились на моих дальних родственницах только ради этого архива. Однако попасть туда ещё надо умудриться.