— Доченька, ну нам сложно понять друг друга. Маги боятся, что бездыханые нанесут им вред, а бездыханые думают то же самое о магах, — мама попыталась аккуратно вклиниться в разговор, но я резко её перебиваю.
— А в чём разница, мам? В магии? Так у…
*Бам!*
Мы все оборачиваемся на звук.
— Ой, извините, я задумался, — Аэрис убрал вилку с края тарелки и коротко посмотрел на меня. — Так что ты говоришь у бездыханных?
Взгляд брата острый, как наточенный нож, и смотрит он прямо мне в глаза. Словно стоит мне сказать что-то лишнее — и он вонзится мне в глотку, чтобы пустить мою кровь и выпить её вместо вина.
— А… — я немного мнусь. — Да нет, ничего.
Аэриса этот ответ устраивает. Он коротко кивает и откидывается на спинку стула.
Я снова перевожу взгляд на отца с матерью. Вид папы, казалось, заполнял комнату густым, тяжёлым воздухом. И, надышавшись им, я будто бы сама заболевала вместе с ним. Тело ломило, в горле свербило. Словно я забирала болезнь папы на себя. Каким бы ни был, но он всё-таки мой отец, и никто не заслуживает подобных страданий.
К столу подходит горничная с тележкой, полной разнообразных блюд. Перед каждым из нас она ставит тарелку с курицей, фаршированной овощами, и наливает в бокал сок светового винограда.
Я смотрю на блёстки, переливающиеся в бордовом напитке, когда все приступают к еде. Движения брата отточены и выверены, как у дирижёра. Словно он не разрезает курицу, а дирижирует своей, понятной только ему симфонией. Его взгляд то и дело падает на меня.
— Что?
— Ты не собираешься есть?
Я шустро беру нож и приступаю к трапезе.
Отец не может разделывать еду сам, потому ему помогает мама. Её движения так же точны, как у брата, только я замечаю, что её пальцы мелко подрагивают. Мама смотрит в тарелку, словно несчастная курица даст ей ответ на то, когда поправится её муж. А муж? Он не смотрит ни на неё, ни на Аэриса, ни на меня. Его взгляд уходит куда-то вдаль, туда, где нет ни болезни, ни общественных проблем, ни забот.
При виде него мои пальцы искрятся ещё больше. Это желание избавиться от боли отца или так дар обороняется от угрозы? Если я прикоснусь к нему, как к брату, он поймёт, что этот дар живёт во мне. И что тогда? Внутренняя пустота бьётся об органы, пытаясь вырваться и сделать уже хоть что-нибудь.
Никто не заслуживает таких страданий. Но разве их заслужили бездыханые? Отец ведь наверняка знает об этом и молчит. Или же нет?
— Папа, — ласковым шёпотом обращаю я на себя его внимание, — а что было до Морвенара?
Отец слабо моргает. Раз, второй — в его потухших глазах замечается проблеск. То ли реакция на мой вопрос, то ли он в самом деле пытается что-то вспомнить. Он обрабатывает мой вопрос и, не задумываясь, отвечает:
— Маги жили в Эфириусе. Бездыханые — в своём городе. А потом Морвенар захватил власть и объединил Призмат. Видимо, это единственное хорошее, что он сделал.
Сказав это, отец поморщился.
Варианта два. Либо он и правда верит в эту сказку, вдалбливаемую всем с молоком матери. Либо он нагло мне врёт. Он — архимаг, он должен знать. Но что, если отец так и не добрался до линзы в архиве?
Я вспоминаю загадочного «Л.Л.». Определённо, это не отец — он подписывается как «Э.Л.». Значит, записку подложил не он.
Я снова смотрю отцу в глаза. В них читается такая уверенность, что я не решаюсь его переубеждать.
— Значит, тебе не понравились найденные мистером Нором книги? — вдруг спрашивает отец.
— Что? — вилка замирает у моего рта, так и не донеся внутрь кусочек курицы.
— Ты звучала так, словно не нашла ничего толкового.
Я замахала руками, и кусочек курицы с громким шлёпком улетел обратно в мою тарелку.
— Нет! Нет! Отец, я нашла нужную книгу! Разве мистер Нор тебе не сказал?
Взгляд отца говорил о том, что он не верит ни единому моему слову.
— «1000 и 1 способ разговорить бездыханного», Мирэль? — его взгляд так и говорил: «Ты сама-то веришь себе?» — Мирэль, не пытайся меня провести. Я твой отец, а не какой-нибудь придворный, не знакомый с тобой.
Я поникаю. Отец был прав: его не провести такими фокусами, да и он слишком хорошо меня знает.
— Пора уже признать, Мирэль, что твоё исследование зашло в тупик.
Камень, лежавший на груди, покатился вниз по моему телу и с грохотом упал в желудок, сжав внутренние органы. Он знает о моём потолке. Неужели об этом мнении говорил Аэрис?
— Нет, отец! — мой голос дрожит, выдавая мою неуверенность. — Я нашла тему для диссертации! Мне только нужно время, и тогда…