Одри же моя реакция развеселила ещё больше. Она согнулась пополам, схватившись за живот и издавая непроизвольные звуки, похожие не то на кряканье утки, не то на хрюканье свиньи. Одной рукой она держалась за живот, а другой поколачивала меня в бок, словно бы я не понимала, как ей смешно.
— Если ты не знаешь того, кто мог бы мне помочь, то я пойду.
— Постой! — Одри прекратила хохотать и взяла меня за рукав. — Не трать время. На подобное никто не согласится.
Я коротко выдохнула.
— И почему?
Одри обошла меня, встав напротив.
— Ну, смотри. Возьмём, допустим, тебя и представим, что ты живёшь в изоляции, твоей семье нечего есть, а каждая монетка достаётся с большим трудом. Представь себе вот это, представь. — Одри подняла руки и обвела воздух.
Честно говоря, мне как-то сложно это представить. Ведь даже в самые тяжёлые времена моей семье всегда было что поесть и где поспать. Иногда мы, может, и не могли себе позволить какие-то супердорогие вещи, старались экономить, но в питательной пище мы никогда не нуждались. И что мне ей сказать?
— Ну, мне сложно это представить.
— А ты попробуй, — прикрикнула она на меня. — Или ты не исследователь?
— Ладно. — Я глубоко вдохнула, представила, как мама стоит у плиты, варя последнюю картошку, как отец нарезает её и делит между нами. Как по ногам дует холодный ветер, отчего становится зябко. Как вместо сока мы пьём простую воду. В сердце стало холодно, словно бы там завыл трескучий ветер. А ведь многие здесь и правда так живут и не жалуются.
— П… представила, — я отвела взгляд от Одри.
— Во-от, — Одри встала за моей спиной, а под её диалог моё воображение рисовало куда более грустные картины. — И представь: в один день к вам приходит учёный и говорит: «Вы бедны не просто так! Всё связано. Дайте мне понаблюдать за вами и сделать открытие, которое перевернёт этот мир».
Я кивнула, а Одри продолжила:
— И вы соглашаетесь. Этот учёный неделю, год или месяц ходит за вами по пятам и что-то анализирует, а потом исчезает. И пуф! У высшего общества — новое открытие, которое на вашу бедность-то никак и не влияет, кроме того, что она становится достоянием общественности.
— Я об этом не подумала, — грустно замечаю я.
— Во-от, — поучительно кивает Одри. — В одном случае у этой истории есть хороший конец, если учёный этой семье заплатит. Тогда они смогут улучшить свою жизнь, если, конечно, деньги никто не проиграет и не пропьёт. Но у тебя, судя по твоему виду, таких денег нет.
Я улыбнулась, но быстро улыбку скрыла. Деньги как раз есть, но сказать ей об этом сейчас — это всё равно что бросить горсть семян в стаю голодных голубей и ждать, когда они скажут «спасибо».
— Так что, выходит, я зря сюда пришла?
— Да, зря, — Одри видит разочарование на моём лице и немного смягчается. — Впрочем, до электрички в твой город ещё час, да и оставлять тебя одну опасно. Ох, и зачем я с тобой связалась… — Одри качает головой и улыбается. — Ладно, Призма с тобой. Давай я покажу тебе наше «гниющее ведро», которое городом-то назовёшь с трудом. Мне всё равно ничего делать, может, и думать забудешь о своём глупом исследовании.
— Правда? Спасибо! — Я обнимаю Одри, и она медленно отстраняется.
— Ну, это не станет правдой, если ты меня задушишь.
— Прости. Так мы идём?
— Да, пошли.
Одри повела меня по пыльным улочкам, попутно здороваясь с парой каких-то тучных парней.
— Привет, привет! — Она махала им руками и радовалась их встрече так, словно бы они не виделись сто лет. — Фирр, здорова, как рука? Ты давай побереги себя, а то как мы ещё бригадира себе найдём. Ну, бывай.
— Тебя много кто знает, — удивлённо подмечаю я.
— Да, — кивает Одри. — Я состою в местном патруле. Мы регулируем улицы, чтобы драк не было, да и просто чтобы был хоть какой-то порядок. Тебе повезло, что у меня был выходной. — Она тычет меня в бок. — Так бы отбивалась от Нокса.
Я морщусь, вспоминая плохо пахнущего бездыханного с выбитым передним зубом.
— Ой, осторожно! — Одри пытается меня предупредить, но не успевает. Я спотыкаюсь о выбоину в асфальте и падаю.
— Ай!
— Ты цела? Вот повезло-то а!
— Да с чем, с тем что я упала? — Я с трудом поднимаюсь на ноги и смотрю на Одри.
— Нет, ты просто перелетела через счастливую выбоину.
Я пару раз моргаю, смотря на Одри, и она поясняет:
— Был тут у нас один парень, Крисом звали. Ну, и однажды он выиграл в лотерею от своего завода. Не помню, что там конкретно было: не то холодильник, не то плита. В общем, нужное что-то. А тот возьми и напейся от радости. Шёл с пьянки домой, упал и пробил в грунте своим лицом дырку. С тех пор у нас это местная достопримечательность. Говорят, кто об эту выбоину оступится, тому счастье в жизни тоже прилетит