Обычно эфиры, попадающие в наш город, любят хвастать своими заклинаниями и пугать ими стариков и детей, а эта ни разу не применила магию, даже тогда, когда этот придурок Нокс тащил её за руку.
В голове промелькнула странная мысль: «Может, она как и я?»
Я покрутила головой, избавляясь от неё. Нет, не может быть. При таких вводных данных и сильной магической родне такого точно не может быть. Может, она единственная, кто решил уважать наши границы и не использовать магию.
Бам!
В коробку улетает ещё одна деталь. Я всё ближе к тому, чтобы освободиться пораньше. Интересно, это мысли об эфирах стимулируют злость и ускоряют процесс?
Эфиры. На ум опять приходит этот похититель маленьких сестёр. Аэрис, его, кажется, звали? Жутко меркантильный человек. И как он только не понял, что я спасла его сестру не из-за денег, а из-за того, что она забежала в злачный район, где её легко могли прирезать мелкие карманники или, ещё хуже, найти сопротивленцы. Тогда бы вся наша операция сорвалась из-за одной маленькой девчонки. Он мне своими деньгами тычет, чтоб он подавился. Мерзкий, напыщенный, противный мальчишка. Решил, раз у него есть власть, то имеет право всё покупать своими деньгами.
На злости и адреналине я сточила до идеальности ещё три детали. Накопившаяся во мне неприязнь словно мотор заводила меня и заставляла работать быстрее, однако при этом тело ломило ещё сильнее. Что-то силой билось о внутренние стенки. Странно, это чувство не прошло даже после крепкого сна, значит, оно было не от усталости. Может, это как-то связано с эфирами, ведь тело стало ныть сильнее после встречи с Мирэль и её венценосным братом. Может, их аура повлияла на меня? Надо бы заглянуть на следующих выходных к врачу, пусть пропишет мне новое обезболивающее.
Рабочий день заканчивается довольно быстро. Тело гудит от усталости, и я потихоньку потягиваюсь. Однако не все мои дела на сегодня завершены. Я выхожу с завода и вливаюсь в толпу спешащих домой бездыханных. Она снова несёт меня из тихих рабочих районов прямо в центр, где уже вовсю празднуют окончание рабочего дня. Люди заваливаются в бары, встречаются с друзьями и просто гуляют по улицам. Было бы здорово присоединиться к ним, однако у меня на вечер совершенно другие планы.
Я проскальзываю в тот самый злачный переулок, куда ненароком забежала малышка Мирэль. Судя по её спокойствию, она не увидела здесь ничего важного. Мне же лучше. Ведь она не увидела Сеть, которая покрывает всё в этом городе. Не увидела ту власть, которая правит здесь на самом деле.
Я вхожу в туман и уже знаю, где здесь ориентироваться. Всё-таки неплохой идеей Гаара было установить тут дым-машину, чтобы путать незваных гостей. Из тумана вырисовывается лестница, ведущая вниз. Я спускаюсь по ней, заходя в глубокие подвалы Сети. Само здание представляло собой лабиринт из коридоров, так что даже если кто-то сориентируется в тумане, то он всё равно не найдёт то, что ему нужно, без проводника.
Клац. Клац. Клац. Клац.
Со всех сторон доносился звук клацающих компьютеров. Видимо, это секретари Ядра писали отчёты. В огромной Сети важно, чтобы всё было структурировано и записано, чтобы ничего и никого не упустить.
Обычно я прохожу через красную дверь — она ведёт к цепочке разных дверей, которые в конце приводят меня к начальству, однако перед этим я зайду в синюю дверь.
Когда я её открываю, раздаётся довольный скрип, словно бы дверь ждала, чтобы её открыла именно я. Хотя тут скорее ждали моих денег.
В комнате было три лифта. Тут важно не ошибиться и зайти в нужный, ведь у каждого лифта своё направление, и если зайти не в тот, то уедешь в катакомбы, из которых выход только один — на тот свет. Иногда, конечно, новички путались, и их вытаскивали старшие, но те, кого Сеть видеть не хотела, оставались в катакомбах.
Я выбираю лифт слева от двери и уезжаю на этаж вниз. Там пахнет чернилами и деньгами. Это место мы называем казначейством. Сюда каждый приносит свой налог, чтобы Сеть однажды помогла и ему.
— О-одри, — тянет мужчина, сидящий у дальней стены. — Вот и ты, а я думал, уже Гааром разговаривать.
— Прости, Уил, — я тепло улыбаюсь ему и лезу в рюкзак за кошельком. — Зарплату немного задержали, вот мой взнос.
Я протягиваю ему пять золотых. Для обычного работяги эта сумма довольно внушительная. На неё вполне можно было прожить около двух недель, но спасало то, что взнос был раз в год.