И он не врёт. Перед нами вырастает величественный замок. Его корпус сделан из металлических плит и возвышается над Городом Призмы. По его плитам скользят потоки магии; из них я различаю магию тёмных, магию светлых и природную магию. Все они напоминают бурный речной поток, который обволакивает замок. Замок украшают витражные окна. Самое большое изображает богиню, а маленькие — святых. Магический поток проходит сквозь них, подсвечивая витражи.
— Красота... — всё, что смогла выдавить я, глядя на замок из окна. По сравнению с ним город казался таким маленьким. Я казалась такой маленькой.
— Впечатляюще, да? — Аэрис хитро ухмыляется, радуясь моему восторгу.
— Хватит разговоров, — отец трёт переносицу. — Аэрис, выходи и не забудь подать руку сестре.
— Да, отец. — Брат открывает дверь и подаёт мне руку.
— Соизволите выйти, миледи?
— С превеликим удовольствием. — Я ловлю довольный взгляд брата и невольно начинаю хихикать.
Я чувствую ногами тёплый грунт — он почти обжигает. Мы с братом поднимаемся по парадной лестнице, обмениваясь взглядами с другими гостями. Нам кивают и доброжелательно улыбаются; некоторые семьи, что ниже нас рангом, делают нам глубокие реверансы.
Я немного съёживаюсь от всеобщего внимания. Хочется сжаться и спрятаться за брата, чтобы никто меня не заметил, ведь при каждой заведённой беседе кто-то незнакомый всегда норовит спросить:
— Волнуетесь, леди Леа?
Брат спасает положение, отводя меня внутрь Дворца Призмы. Людей там не так много — все сконцентрировались в главном зале до начала бала. Внутри нас встречает администратор.
— Чета Леа, Аэрис и юная Мирэль, я прав?
— Да, всё верно.
— Вас уже давно ждут. Проходите.
Администратор услужливо открывает дверь, а за этой дверью — целый новый мир. Он роится, как пчелиный улей, и шипит, как логово гадюк. Я крепче вжимаюсь рукой в брата, а он накрывает мою ладонь своей.
— Архимаг света Эрестор Леа с супругой Алтеей, сыном Аэрисом и дочерью Мирэль! — Мы входим в зал, и все шёпоты стихают. Я вижу. Лица. Тысячи лиц и тысячи глаз, пронизывающих меня. Мой кокон разрывается от их острых взоров, от их шёпотков, от их острых улыбок. Воздух в зале был пропитан густым ароматом магии. Она накрывала меня волной, ослепляя и погружая во тьму. Она была везде. Дразнила меня, маня к себе. Я опускаю взгляд вниз, лишь бы только не видеть лиц, не чувствовать запахов, не ощущать дикого ужаса, который сжимал меня изнутри, но чувствую, как мою руку ещё крепче сжимает брат. Я смотрю ему в глаза. И вижу в них: «Не бойся». Это придаёт мне сил. Мы занимаем место у подножия статуи Призмы, рядом с архимагом тьмы Кайросом и его женой Леей.
— Эрестор. — Кайрос протягивает отцу руку, и тот спешно пожимает её.
— Мы ждали только вас. — Лея подходит к моей матери, и они начинают тихо о чём-то шушукаться.
Я оглядываю толпу, принимая на себя все их взгляды. Острые, оценивающие, скользящие по мне, концентрирующиеся на лице, на руках, на каждой частичке моего естества. Я ощущаю на себе ещё один прямой взгляд, невольно смотрю в его сторону. На меня смотрит девочка. Моя ровесница. В её глазах я вижу то же, что чувствую сама. Тот же страх, то же волнение. Девочка неловко жмётся к юбке матери, по виду — тёмной волшебницы. Ей так же страшно, как и мне. Я коротко киваю ей. *Не бойся, я первая приму удар на себя.*
— Архимаг природы и старейший маг совета Эфирия Гоон! — объявил глашатай, и на помост поднялась женщина лет пятидесяти и хор молодых девушек. Все встали на мостике у статуи Призмы, и архимаг начала свою речь.
— В течение ста лет после Великого Падения мы учились жить с нашим волшебством, — голос женщины был скрипящим и очень уставшим, — учились делиться знаниями друг с другом и застали смену нескольких поколений наших правителей, пока на сто первый год нашей мирной жизни один из наследников правителей не решил, что он имеет право на правление больше, чем остальные.
Эту историю я слышала от отца. Он постоянно рассказывал именно её, когда я расспрашивала о том, почему они с советом решили поднять бунт против прошлого правителя.
— Он погубил короля с королевой и своего брата и подключился к источнику потока магии, что оставила нам богиня. — Эфирия возносит руки вверх, и над её руками появляется клубок нитей, соединяющий сердца всех находящихся в зале. Нити тянулись ко всем присутствующим и излучали приятный свет. — Этот преступник взял себе имя Морвенар и правил нами железной хваткой в течение двадцати лет. — Эфирия опустила руки, и нити рассеялись. — Однажды нам надоело терпеть узурпаторство, и мы распрямили плечи и вступили в бой с тираном. Бой был тяжким и прошёл не без потерь: погибла наша боевая сестра Лейла. Но своей жертвой она доказала свою преданность родине, несмотря на свою бездыханность.