- Помню. – грустно улыбнулась девочка. – Я тоже об этом подумала, только со словами боюсь напутать, да и с мелодией.
- Пожалуйста, Таш. – начал умолять ее друг, полностью повернув к ней голову. – Ты же говорила, что знаешь.
- Полар, колыбельная! – шутливо коснувшись стены, приказала она обители…
И, ее точно ударило током… В голову, словно по какому-то странному волшебству, незримой нитью потекли слова, мелодия, чувства. Она точно заново учила эту ночную песнь, вспоминая каждый слог и каждую ноту, что когда-то была ей до боли знакома. Вот только это были не ее образы, и не ее мысли. Нет, она не знала веснушчатого, темнохвостого юношу, с серыми глазами. Не знала она и второго - вихрастого и неимоверно коренастого, того чьи глаза светились сиреневым. А вот в третьем, совсем еще мальчишке, с небесно-голубыми зрачками, тонким лицом и золотистым ворохом волос, было что-то знакомое, но…
Это закончилось также быстро как началось. Снова электрический разряд прошел по ее ладони и пропал где-то очень глубоко.
- Таш, всё хорошо? – Элл с беспокойством глядел на подругу.
Одна из рыб как раз поплыла исследовать, что находится за огромным рифом, что лежал сейчас левее места их создания, и именовался не иначе как «Оак».
Вместо ответа, Таши очень тихо, и как ей казалось совершенно неправильно, запела ту самую колыбельную. Теперь она знала и забытые слова, и простой, но довольно плохо запоминающийся мотив. Но теперь она помнила эту мелодию, всю, до самой последней ноты, до самого заковыристого слова непонятного ей языка. Теперь, это стало ее колыбельной.
Она коснулась теплого, почти горячего лба Эллана. Слова сами слетали с ее губ, непонятные, неведомые, но уже не чужие. Первый куплет, припев, второй куплет…
Таши провела рукой по жестким, рыжим волосам, непричёсанных и не убранных еще с самого утра. Нет, она точно попросит расческу. При том, у кого угодно, даже если это будет сам Альфа три, она не станет стесняться. Даже если для этого придется написать прошение на пяти листах, со всеми объяснениями причин и гарантией полной ответственности, в восьми экземплярах.
Рыбы в такт плавной и грустной мелодии, не переставая вилять пышными, серебристыми хвостами, плавали над их кроватью. Мирно похрапывал Оак, а за окном, видимо стараясь попадать в ноты, подбитым зверем подвывала вьюга.
Третий куплет, припев. Таши снова коснулась лба друга, и заметила, что его веки были уже закрыты. В последний раз проведя ладонью по волосам Эллана, она нащупала подушечками пальцев небольшую, узкую чешуйку, которая была копией той, что она уже находила в его голове до этого.
Она уже протяжно допевала самый последний слог, самой последней строчки, когда дыхание Элла стало ровным и глубоким.
Решив, что непременно спросит про очередную чистку рыбы, а заодно про сокращенный вариант своего имени завтра, Таши уютно устроилась под теплым и таким родным боком друга.
Почему-то, сон не пришел к ней сразу, и сначала у нее перед глазами долго стояла картина с большим белым львом, который вот-вот собирался на нее броситься. Надо будет утром обязательно поинтересоваться о подобных снах у кого-нибудь из старших стражей.
Уснула она, только через пятнадцать минут, когда страх перед белым хищным зверем, полностью исчез за мечтами Оака о том, что же будет сегодня на завтрак.
А по потолку, над головами всего треугольника Омега, словно пытаясь кого-то найти, одиноко бегал белый заяц.
Глава 48. Заботы Бета один
В третий раз Таши разбудило то, что здоровяк проснулся, и начал ворочаться так, что шевелил все три кровати, а это заставляло болеть все три левые ноги. Как понимала девочка, это было верной приметой того, что скоро принесут завтрак. Чутье Оака на этот счет не ошибалось еще не разу.
Специально для завтрака, их разложили по разным кроватям, потому что утром, когда Тау два решила проверить их травму, оказалось, что все простыни заляпаны пятнами от еды. Смущенные дети не захотели признавать собственную неопрятность, и все втроем нагло свалили вину на то, что на сдвинутых кроватях, слишком мало места для тонких маневров вилкой и ножом.
Говорил в основном Эллан, только у него хватало быстроты фантазии на то, чтобы вовремя придумывать нужные и правильные ответы на все каверзные вопросы треугольника Тау, ей же с Оаком оставалось только кивать.
Таши очень хотелось поговорить с Эллом о вчерашнем, но к сожалению, друга положили чуть ли не в другой конец лазарета, где он, совершенно непринуждённо обсуждал с Тау один длину и форму создаваемых стрел. Ее поразило, насколько были непостоянны мысли друга. То, что могло беспокоить ее по меньшей мере сутки, у Эллана проходило меньше чем за десять минут. И это было общей чертой всех единиц, казалось, что они физически не способны думать о чем-то одном больше часа. Девочка решила, что это обусловлено тем, что они вынуждены постоянно принимать решения, последствия которых связаны со скоростью их принятия, а не с качеством дальнейшего результата.