- Мастер. – позвала наставника ученица, нерешительно протягивая руку к его левому плечу.
Альфа три во сне дернул локтем, от чего Таши тут-же убрала руку.
- Мастер! Вам пора просыпаться. – еще одна попытка пробуждения с помощью голоса, тоже не увенчалась никаким успехом.
- Толкни его. – посоветовал Эллан, который теперь снова лежал посередине.
Да, легко сказать – «толкни». У девочки сердце билось от испуга и волнения так сильно, что казалось сейчас не выдержит, выломает несколько ребер и выскочит наружу.
- Мастер! – уже громче произнесла девочка, и зажмурив глаза быстро устремила ладонь к плечу наставника.
Как только между ним и ладонью Таши осталось чуть более волоса, ее кожу, которая вот-вот должна была коснуться натянутой ткани рубашки, точно обожгло жаром от раскаленного железа. Она будто засунула ладонь в горнило или в растопленную печь. Девочка уже хотела убрать руку и попытаться снова позвать наставника…
Но тут, неожиданно на ее запястье сомкнулись длинные, бледные пальцы. Она открыла глаза, на нее немигаючи смотрели два ледяных зеркала взгляда Альфа три.
- Омега три, Тау два – послышался леденящий сердце и разум голос, от которого сразу замерли все. – У вас должна быть очень веская причина, чтобы делать то, что вы сейчас вознамерились!
- Мастер, я… - начала торопливо оправдываться девочка. – Вам пора…
- Десять секунд на объяснение, Омега три. – произнес он, резко отбросив от себя руку ученицы.
Таши уже не раз замечала за ним такое. Почему-то, почти любой тактильный контакт с ученицей, для наставника был подобен прикосновению к чему-то липкому и противному.
- Вам надо на облет! – выпалила на одном дыхании Таши. – Полар, расписание!
Над тумбочкой, из лежащей неподалеку снежной пыли, образовался полупрозрачный циферблат, где кроме надписи «Ужин», под цифрой восемь – ничего не было. Сейчас стрелки показывали пятнадцать минут шестого.
- Троллий помет! – выкрикнул Альфа три, вскакивая с кровати.
Его взгляд упал на те пергаменты, что сейчас были на тумбочке, прижатые сверху ледяным подносом. Он еще раз выругался, и схватив все заметки, превратил их в снежную пыль, тонкий слой которой тонким бархатом покрыл пол.
Девочка, во все глаза наблюдавшая за наставником, еще ощущала на своей руке жар, точно только что вынула ладонь из костра, еще не успевшего лизнуть кожу своими огненными языками. Вот только это было не уютное тепло, что бывает от огня. Ощущения больше походили на горячее, ядовитое догорание, что обычно еще пылает на старых, но еще не совсем потухших углях.
Она несколько секунд потрясла совершенно целую и невредимую ладонь. Очень странно, что мальчишки на это никак не отреагировали, и продолжали спокойно лежать.
А Альфа три, тем временем, уже почти бежал к стене с проходами, и одновременно кричал, отчитывая весь треугольник Тау за то, что они даже не потрудились разбудить его раньше.
Стоящая около кровати Омега, Джерда, пыталась оправдываться, но мастер троек, бросивший ей на прощание лишь несколько ругательств, даже не хотел слушать.
- Полар, проход в совушню! – услышала девочка выкрик мастера уже от самой стены. – Приду – разберусь!
Сразу после исчезновения прохода, весь лазарет вздохнул с очень большим, но вряд ли очень долгим облегчением.
Глава 51. Закрытый лазарет
Треугольник Тау и треугольник Омега с тревогой ожидали возвращения ужаса Полара. Первые никак не могли успокоиться из-за последних событий, а вторые судорожно доделывали, повторяли и заучивали наизусть уже порядком надоевшее задание. Напряжение росло с каждой секундой.
Таши все еще не могла забыть то, как ее ладонь обдало жаром. Все это казалось очень подозрительным. Ей говорили, что стражи вообще не способны чувствовать температур. Естественно, это не касалось тепла, которое ощущалось в тех, кто был по-настоящему важен. А тут, это было даже не тепло. Таши не знала, как описать то, что она почувствовала.
Ей сейчас очень нужно было поговорить со своим треугольником, но точно такие же нервные Тау, никак не хотели отходить от своих подопечных.
Ровно в семь часов, Тау один принес им ужин. Но все кроме Оака, жевали наивкуснейших креветок с овощами, точно это был снежный картон. Не улучшил дело даже васильковый чай, что выпили залпом, точно самую простую воду.
Все Тау сидели на соседней кровати в обнимку, и через окно смотрели на чистое, темно-синее, покрытое звездами небо. Таши видела, как иногда макушка Джерды склонялась на плечо брата. В такие моменты их рыжие волосы сливались, и было совершенно невозможно разобрать где из них чьи.