Наставник схватил ее за горло, плотно и болезненно перекрывая воздух. Ее ноги потеряли опору, и Таши повисла в воздухе. Девочка посмотрела на мастера троек, ей очень хотелось крикнуть, что все что она наговорила во время доклада – полная бессмыслица. Крикнуть, что она извиняется. В конце концов, крикнуть что ей больно. Но мастер троек еще сильнее сжал ее горло.
Таши взглянула на него, что бы попытаться показать это все глазами…
Он улыбался.
Неожиданно, наставник отпустил ее, давая вздохнуть. Вот только на этом кошмар не закончился.
Туманно-белый мир начал исчезать и заполняться темным. И последнее, что видела летящая в неизвестность Таши – был страшный оскал мастера троек, секундой ранее бросившего ее в открытый портал.
Она снова падала в какой-то другой, неизвестный ей мир. Всё вокруг заполнял черный, застилающий глаза едкий дым, и липкий, оседающий на коже странно знакомый жар.
Ее резко, несколькими тысячами игл пронзила боль, но не телесная. Это было совершенно иное ощущение – страшное и иссушающее. Точно все самое плохое произошло в одно мгновение — вот сейчас. Прямо сейчас. Все умерли, включая ее, и она виновата в их смерти. Растаял Полар, и это тоже по ее вине, исчезли совиксы, и тут тоже была повинна она. И все это было одновременно и постоянно, не прекращаясь ни на секунду. Леденящий кровь, тело и душу ужас наполнял все ее естество…
Она очень хотела завизжать, но из ее рта не послышалось ни единого звука. Да и кому, даже если бы у нее получилось, было приходить на крик. Девочка ясно понимала, что она тут совсем одна. Вот только, точно ли одна?
Из черноты начали появляться какие-то очень странные изломанные существа. Они точно были сваляны из темной, болотной жижи и черных сосулек, что свисали с их длинных, суставчатых конечностей. Чудища, переставляя свои короткие, облепленные едкой, тлеющей тиной ноги направились к Таши.
Визг каким-то неимоверным усилием все же вылетел из ее горла. Он был настолько высоким и громким, что девочка даже сама закрыла ладонями уши.
Твари начали ее окружать, видимо наслаждаясь этим воплем. Они точно водили вокруг нее хоровод, смыкая его все плотнее и плотнее. Дым проникал в самые легкие. Жар обжигал все тело…
Вдруг, сквозь собственный крик, она услышала то, во что не смогла сразу поверить.
Звук ломающегося льда, точно прекрасная мелодия, огласил все вокруг. Он был как глоток снежного воздуха, как капли воды на обожжённой коже.
Все вокруг начало меняться. И теперь белый, абсолютно чистый цвет начал поглощать окружающую все вокруг тьму.
Твари, поняв, что жертва им может не достаться, бросились на нее, изогнув уродливые, худощавые конечности.
Вот только у них ничего не вышло – потому что путь им преградила снежная, сплошная, почти что гладкая стена. Она серебрилась вокруг девочки белыми и синими огнями, обрастая ее саму и закрывая от всего этого темного, жаркого мира.
Таши почувствовала, как могучие, сильные руки обняли ее тело. От них исходило такое доброе и родное тепло, что девочка даже боялась пошевелиться, чтобы случайно не спугнуть это ощущение и не вернуться в тот кошмар.
Тем не менее, она решилась открыть глаза. И обомлеть от увиденного…
Вокруг их кровати, медленно, с треском вырастая прямо из пола, начали появляться белые, непрозрачные толстые стены. Они величественно росли вверх – почти гладкие и неимоверно огромные. С каждой новой секундой, они набирали высоту, пока не сомкнулись под самым потолком. Свет внутрь почти не проникал, только с потолка, еле заметно детям светило два или три самых ярких огонька.
Рядом, прижавшись в плотную и крепко обнимая подругу, лежал Оак. Мальчик все еще спал, но тем не менее, юная стражница заметила еле уловимое движение его рук. Было похоже, что Оак ударил ими по воздуху, что находился перед ним.
- Оак! Проснись! – задергалась Таши, пытаясь разбудить друга. – Проснись! Оак! Ну, пожалуйста!
Она уже хотела применить контрольное оружие и сказать на счет отмены завтрака, но друг очнулся сам.
- А! – только и произнес он и дернулся, вместе с Таши в своих объятиях. – Что? Мне тут такое снилось…