Следующая волна унесла их обоих в море, оставив цепи разорванными, а людей, что были на берегу счастливыми.
Я стояла, не в силах отойти от только что увиденного, меня переполняло небывалое восхищение. Но все же, в моей голове ко всем остальным чувствам, прибавился еще один вопрос:
Я: Что стало с той девушкой? Что ты с ней сделал?
Див выдохнул. Я увидела, как на одно мгновение раскрылись его жабры. Один из когтей слегка тронул мой висок.
Т: Я нашел ей новый дом, малышка. И предвещая, то что ты уже подумала, но еще не успела спросить – нет, не в море.
Таши перелистнула страницу, там на левой половине разворота, была нарисована та самая девушка, на которую вот-вот должна была обрушиться волна. От увиденного ей было немного не по себе, но она снова продолжила читать. Все что было расписано в этом дневнике, было до жути интересно. Правда, графоманить предыдущая Альфа три хорошо умела, и более того, чрезвычайно сильно любила. И чем дальше она читала книгу, тем больше распалялась на эпитеты ее автор.
Я: Мне называть тебя Эриданом?
Т: Не делай поспешных умозаключений, малышка. Мне еще есть, чем тебя удивить.
Снова в голову начали литься образы. Но на этот раз, они были похожи не на бурные волны, а на спокойную, тихую реку, что несла свои воды к далеким, неведомым для меня берегам.
Снова была ночь. На небе, тонкой, насмешливой улыбкой висела совсем юная луна. Ветер задумчиво шевелил речную, иногда всплескивающую гладь, что ласкала в своих вечных объятиях ступени какого-то очень странного, хрупкого здания с загнутыми вверх углами на крыше.
На самой нижней, уходящей в воду площадке стоял молодой, даже можно сказать совсем еще юный человек. Его ноги были обуты в деревянную, легкую обувь, напоминающую сандалии, а совсем простая одежда напоминала то ли халат, то ли длинную рубашку в сочетании с короткими штанами. Все в том же свете луны были видны раскосые глаза и широкое лицо.
Он очень пристально глядел на воду, точно стараясь чего-то рассмотреть в свете дорожки, что бросала на гладь луна.
Но, так ничего и не дождавшись, человек зачерпнул воду в странное подобие ведра, что стояло около его ног. Чуть наклонившись вправо под весом своей ноши, юноша прошел в здание.
Внутри небольшого, похожего на храм помещения, на каменном алтаре располагалась фигура стоявшего прямо человечка, с несколькими полосками на боках, и небольшим горбом на спине. Высотой всего в локоть, она была сделана из зеленого камня. Вырезанное лицо человечка, в зависимости от падающего на него света изменялось, точно живое, становясь то веселым, то грустным, то задумчивым.
Юноша положил рядом со статуэткой витую ракушку, рассыпал несколько плоских камней, достал из стоявшей рядом емкости белый, похожий на лилию цветок, который вскоре тоже расположился около человечка. Затем, принесенной с реки водой, человек аккуратно омыл фигурку и подобострастно произнес несколько непонятных слов.
Сразу после этого, молодой человек, сев на колени напротив алтаря, начал тихо и протяжно распевать бессвязную мелодию. Иногда, повинуясь такту, он слегка качался назад вперед, при этом зачем-то очень плотно закрывая глаза.
Послышалась еще одна песня, намного более гармоничная, красивая и сложная. На этот раз, она не уводила за горизонт и не увлекала в глубины морей. Совершенно наоборот, мелодия как будто успокаивала и уносила тревоги, разливаясь по телу и мыслям приятным теплом.
Плеча молодого человека, что-то коснулось и он вздрогнул, прервав свое песнопение. Посмотрев на то, что помешало его обряду, он увидел бледную, точно лунная твердь, перепончатую ладонь, на пальцах которых серебряными лезвиями сверкали когти.
Лицо юноши озарилось самой счастливой улыбкой, и он, повернув голову, точно ребенок потянул свои ладони вверх. Там, заинтересованно смотря на своего нового знакомого, стоял высокий, бледный мужчина с распушенными, черными, мокрыми волосами. Он, отечески улыбнулся юноше, и луна, отразившись на его левой щеке, высветила уже знакомую серебристую полоску и светло-зеленые гребни плавников на руках.
- Сусаноо, Сусаноо. – все так же нараспев повторял юноша, непрестанно ширя и ширя свою улыбку.
Его глаза были полны слез бесконечной любви и светлой надежды. Юноша задрал длинные рукава своего одеяния, тем самым обнажив предплечья, на которых тоже были видны пусть и небольшие, но все же довольно заметные, зеленоватые плавники.
Я снова оцепенела от увиденного. Мне казалось, что все, что показывал див, происходило со мной на самом деле. Вот только когда и где, я сказать не могла.
И снова у меня возник вопрос к Дагону: