Я смотрела на это не в силах поверить в происходящее. Я видела пятна тления до этого момента, но никогда не думала, что оно может быть таким. Клеймо Ильвы вообще было еле заметным, если конечно не считать расползающихся отростков. Но такое…
Мозга снова коснулся чужой крик. Рот дива раскрылся в беззвучном вопле. Треугольные зубы угрожающе клацнули.
Диам, посмотрев на свою руку и пятно на руке Тангароа – снова уронил пару капель на чернеющую плоть. Шипение и реакция дива повторились.
Я услышала всплеск воды, из полыньи на нас смотрели чешуйчатые Сирхан, два Герка, Бирн и Ная. Их взгляды и позы выражали угрозу и насторожённость.
Точно не слыша их, мой ученик, снова взглянул на свой порез и ожог Дагона. Его глаза загорелись уже знакомым светом. Кажется, он, что-то понял.
Д: Оно питается.
Див сглотнул и еле заметно кивнул.
Т: Да, страж, ты все правильно понял… Кровь – излюбленная пища для тления… Она основа… его существования и источник… силы.
Паузы между словами стали еще длиннее. Каждая минута нашего промедления, давалась ему с невыносимыми муками. Шёпот становился совсем тихим.
Т: И сейчас… оно тянет ее из меня.
Диам отвернулся, его глаза начали быстро двигаться из стороны в сторону, точно пытаясь запомнить и увидеть, как можно больше. Странно, что я такого раньше за ним не замечала.
Д: Мне кажется, я знаю, что надо делать. Могу попытаться, но это будет больно, Дагон дивов.
Тангароа прикрыл глаза, стало заметно как закручивается обугленная чешуя на сгибе плеча. Тление неумолимо шло дальше, к сердцу.
Т: Мне нет разницы, страж. В любом случае будет больно. Делай, что должен.
Я никогда не видела своего ученика таким бледным и взволнованным. Даже в его самый первый день, даже когда он закрывал свой портал, даже при сотворении той страшной иллюзии в бельведере.
Я: Никогда не смей в себе сомневаться, Диам. Слышишь? Не смей.
Протянув руку, я сжала его плечо так, словно пыталась задушить в нем неуверенность. Он коротко улыбнулся и приступил к делу.
Див приподнял правый уголок рта. Мне показалось, что он что-то сказал Диаму, от чего его лицо мгновенно посерьёзнело и покраснело.
Первое, что сделал мой ученик – это заморозил сгиб плеча дива настолько, чтобы кровь из основных сосудов не могла свободно течь дальше.
Д: Это совсем ненадолго, Дагон.
Тангароа кивнул и сжал губы так, что их стало почти не видно.
Как только эта работа была проделана, Диам аккуратно поднес пальцы к самому мелкому очагу тления. Это было то самое пятно, что я рассмотрела первым. Ожог уже начал ползти вверх, к запястью, но Диам с невероятной ловкостью и самой высокой точностью, начал окружать его тончайшими, сплошными морозными узорами. Он словно создавал ловушку для зараженной плоти, не подпуская к нему кровь и не давая ползти дальше и разрастаться. Постепенно, в течении минуты, а может двух, пятно начало деформироваться и уменьшаться. В этот момент, мой ученик снова уменьшил диаметр ледяной ловушки, проткнув тело уже ближе к эпицентру ожога. И так продолжалось до тех пор, пока вместо обугленной плоти, на коже дива не остался обычный след от обморожения.
Брови Диама сделали необычный скачок вверх.
Д: Хорошая регенерация, Дагон дивов.
Следующий ожог, в самой середине плеча, располагался под оплавленным слоем почерневшей чешуи. Диам опять наморозил ледяную ловушку, но вскоре понял, что оплавленные чешуйки мешали холоду проникать под кожу.
Глава 97. Чешуя
Я не смогла представить, как было в этот момент больно диву. Я только видела его лицо, искаженное животным страхом и слышала дикий визг в своих мыслях. У меня снова начала раскалываться голова от этих жутких, леденящих кровь звуков. Но просить его замолчать – было верхом жестокости.
Те, кого Тангароа называл братьями, вторили ему из-подо льда.
От этих мыслей и звуков меня отвлек голос Диама.
Д: Мне придется удалить несколько чешуек. Постарайся не дергаться, Дагон дивов, и я попытаюсь не делать лишний раз больно.
Т: Я попробую, страж. Но если я лишусь сознания, моих братьев некому будет сдерживать.
Легким движением руки Диам создал прямо в воздухе небольшие щипцы. И на секунду застыв, точно от того, что он сделает зависела и его жизнь, юноша резким движением выдернул первую, обугленную чешуйку.