Не она. Не Таши.
И почему звери решили перевоплотить именно ее? Что она должна еще сделать?
Ей вспомнилось то прикосновение, в самый первый момент начала ее памяти. Те скачки из холода в тепло и обратно. И лев, что бежал рядом, а потом чуть не съел… Может, он хотел ей что-то сообщить? Может, как раз то что она и Тишу это одно и то же?
Но Стремительные умерли, целых пятнадцать лет назад. Да, она, судя по всему, перевоплотилась, и Тишу стала называться Таши.
Таши, которая сегодня из дневника поняла и узнала про себя больше, чем за все время существования ее памяти. Но кто такая эта Таши? Тишу или самостоятельный человек? Чье-то продолжение или отдельная, другая личность?
Девочка посмотрела на свою правую ладонь и почувствовала, как сквозь жилы на руках потекло приятное покалывание. Она слегка напрягла пальцы и сотворила шестилучевую, ровную и красивую снежинку – «Кто я?».
Снежинка несколько секунд повисела в воздухе, а потом мягко покачиваясь опустилась вниз, на последнюю открытую страницу дневника.
Она почувствовала, что больше не может смотреть на эту библиотеку, стеллажи, книги, столы. И повернув голову так, чтобы лоб касался столешницы, плотно зажмурила глаза и несколько раз несильно ударилась об твердую, темную поверхность.
В голову, почти незаметно стрельнула боль. Она ударилась в последний раз, вслушиваясь в приглушенный, деревянный стук. Ее взгляд упал на дневник, где один из лучей снежинки подчеркнул словосочетание «хранитель библиотеки».
Ее вдруг кольнуло необъяснимое, всепоглощающее чувство вины. Она и не подозревала, что оно есть и оно сидело в ней постоянно. Вины перед своим же наставником. За то, что сделала когда-то не она. За то, что они так и не успели поговорить. И ей было действительно жаль, что так вышло.
Это чувство рвалось из нее, хотелось срочно вскочить из-за стола и срочно бежать делать то, что не успела еще тогда. Очень и очень давно. Действительно, в далекой и прошлой жизни.
Вот только, представив эту ситуацию, Таши поняла, как глупо это будет выглядеть. Извиняться перед самим Ужасом Полара за то, в чем она просто не могла быть виноватой. Никак и никаким образом. Ей всего тринадцать, и это совершила не она.
Но той, что неожиданно очнулась внутри нее, и начала вспоминать ошибки прошлого, это было не объяснить. Она билась где-то глубоко, в клетке ребер, вместе с сердцем, точно в темнице. И хотела только одного – прощения от того, перед кем считала себя виноватым.
Нет, Таши затолкала ее подальше. Отношения с наставником у нее и так были сильно натянутыми, а тут еще и это. Надо было все срочно прекратить.
Она отодвинула дневник подальше и взялась за «устройство Полара». Недописанный доклад сиротливой стопкой лежал рядом. Девочка попыталась взять листы и продолжить выписывать и срисовывать то, на чем она остановилась. Вот только думала она сейчас совершенно не о зеркалах. В голову лезло что угодно – дивы, чешуя, тление, наставник, Стремительные, только не доклад.
Девочка взглянула на лист, где вместо ровных и красивых строчек красовалась одна большая снежная клякса. Через мгновение остатки пергамента присоединилась к подстольной куче белой пыли.
Послышались знакомые до боли в шраме под глазом шаги и Таши взглянула на часы. Наставник вернулся раньше?
Она ужаснулась - стрелки уже показывали без пятнадцати восемь. Оказывается, за прочтением дневника Тишу, и в следовавшим за ним самокопании, девочка провела не один час, а намного больше.
Таши беззвучно застонала, как минимум половина доклада не была готова. И что она теперь скажет?
Из-за ближайшей к стене с проходами колонны вышел наставник. Таши даже приоткрыла рот от удивления. Потому что таким она видела его только один раз – в лазарете, после массового открытия порталов.
Грязно-белая куртка тряпкой висела на худых плечах, сутулая спина убавила немалый рост, от чего худоба стала еще более заметна. Его растрепавшаяся коса, комком белой ваты свисала с правого плеча.
Взгляд скользнул чуть ниже, туда где от локтя и до самых пальцев шла бинтовая обмотка. Хотя бинтом это было назвать трудно, скорее это походило на какую-то очень небрежно оторванную часть покрывала.
Но самая главная странность была во взгляде. Если раньше его ледяные глаза все время смотрели либо вперёд, либо под самый потолок, то сейчас…
Таши казалось, что его взор физически не может скользнуть выше собственных сапог. Но как всегда, не смотря на усталость и подавленность, мастер троек упрямо шел к своей ученице.