Семь часов? Восемь? Кажется, за это время она прожила целую жизнь. Вот только, не свою. Совершенно чужую жизнь. Жизнь Тишу, с ее привычками, радостями, страхами и горестями. С ее историями и воспоминаниями. Улыбками, встречами, отношениями, чувствами.
И да, у нее там тоже был треугольник – Герк и Тэйн. С ними она пережила очень многое, почти все. Они знали и понимали ее с полуслова, или даже с полувзгляда. У них за плечами было больше семидесяти совместно прожитых лет. Это были ее мальчишки, юноши, мужчины.
Те, кого она очень сильно любила. Те, кто очень сильно любили ее. И те, кого больше с ней не было и уже не будет.
Где-то в мыслях пронеслись два знакомых до последней черточки лица. Таких далеких, и таких родных. Она с ужасом осознала, что больше их не увидит. Никогда. Они умерли там, на Вересковой битве. Вместе с другими. Вместе со старым Поларом. Вместе с ней.
И она не знала, как теперь любить этих двух, совершенно не похожих на них мальчишек – Эллана и Оака. Она бы очень хотела испытывать к ним то, что испытывала до прочтения дневника, и до своих видений. Но у нее это упорно не получалось. И она не знала, что делать, и как им это объяснить.
- Как дела, заяц? – басовито, с широкой улыбкой спросил здоровяк, не замечая ее настроения. – Элл, просыпайся, Таши пришла. Эээлл!
Он протянул руку и потряс спящего на полу друга за бок. Тот предостерегающе всхрапнул, проворчал что-то невразумительное и открыв глаза, тоже приветственно улыбнулся подруге.
Таши чувствовала себя предательницей по отношению к своему треугольнику, но поделать ничего не могла. Сегодня Тишу так сильно отозвалась в ней, что она кажется забыла, как выглядят ее друзья. Забыла, что они для нее значат.
- Таш, все хорошо? – спросил Элл и приподнялся на локтях. – Таш?
Девочка закрыла лицо руками. Она сама не понимала, почему так происходит. Что случилось и как это исправить? Как снова начать любить Элла и Оака? Как забыть тех, кто был до них? Она не знала.
Всхлип прорвался неожиданно, словно лавина, что ждала своего часа. Откуда-то из самой глубины души навернулись слезы. Девочка, словно подкошенная, упала на колени, и поскуливая точно щенок, разрыдалась. Было слишком больно и тоскливо.
- Заяц? Что случилось? – к ней подполз Оак, и взяв за плечи, попытался посмотреть на закрытое ладонями лицо.
Она не отвечала, всхлипы и поскуливания продолжались. Ей было не по себе и от осознания утраты, и от того, что она не могла поделиться этим со своим треугольником.
- Элл. Сделай что-нибудь, я в девочках не разбираюсь. Почему она начала плакать?
Подползший к ним Элл деловито осмотрел подругу на предмет телесных повреждений и со знанием дела, тихо произнес:
- Можно подумать, я разбираюсь. Может у нее просто доклад не получился? Или на нее упырь накричал – предположил он и силой попытался оторвать хотя бы одну из ладоней от лица подруги. –Это он тебя обидел? Таш, что он тебе наговорил?
Услышав про наставника, Таши разрыдалась еще сильнее. Он тоже был там, в прошлой жизни. Давно и далеко. Только другим.
- Может, она просто голодная? – почесав макушку, спросил Оак. – Заяц, у меня есть пироги с куропаткой и сыром и бутерброды с тунцом. А еще чай с брусничным вареньем и компот из груши. Хочешь?
- Не спрашивай. – произнес Эллан, обнимая девочку за узкие плечи и прижимая руками к себе. – Неси.
- А что нести? Она же не уточнила.
- Чепуху не неси, остальное неси. – уточнил Элл, махая рукой в сторону комнаты здоровяка. – Хотя нет, давай лучше ее к еде отнесем.
- Кого?
- Скатерть, верзила! – сорвался на негодование Элл, приподнимая подругу и неустойчиво ставя на ноги. – Ее отнесем к тебе.
После нескольких секунд раздумий, Оак наконец понял в чем дело и что от него хотят. Они вместе отвели Таши в его комнату и усадили на аккуратно заправленную кровать.
Пока здоровяк накрывал выпрошенный у Полара стол, Элл продолжал обнимать хлюпающую носом подругу. Впрочем, это не мешало ему командовать суетящимся Оаком.
- Нет, какие пироги? Сначала чай. Какое из ведра? В кружку налей. Куда ты понес пироги? Оставь. Если она не просила, это не значит, что я откажусь.
Таши наконец оторвала ладошки от лица и увидела перед собой целый накрытый стол. Это было так удивительно, что она даже перестала плакать. Тут были два вида пирогов, бутерброды с тунцом и с ветчиной, разлитый по трем кружкам чай и поставленное рядом ведро компота. У девочки даже приоткрылся рот от увиденного.
- У меня только один вопрос. – глядя на все это богатство, поинтересовался Элл. – Зачем столько?