- Полар, три порции каши с черникой и пять кружек какао.
- А не мало? – поинтересовался здоровяк, глядя на появляющуюся еду.
Элл наконец подтащил к ним свое кресло и теперь с живым интересом наблюдал за происходящим.
- Так это я только для себя. – Альфа два с бодрой улыбкой принялся за еду. Печаль с его лица конечно никуда не пропала, но мастеру двоек явно стало значительно лучше.
Оак, не желая отставать заказал себе четвертую порцию каши. Таши с Эллом, не обладающие такими вместительными желудками, рассмеялись.
После того, как все настольное войско завтрака было уничтожено всего двумя единицами стражей, а какао терпело страшные потери, Элл обратился к мастеру двоек с неразрешенным еще за их столом вопросом:
- Бирн, а теперь постоянно порталы на Студеном открываться будут?
Откинувшийся на кресле Альфа два, ненадолго задумавшись, почесал затылок. Его растрепанные волосы от этого жеста запутались еще больше.
- Вот чего не знаю, того не знаю. В прошлый раз это лет пятнадцать назад было. – он замолчал и посмотрел в сторону, точно с чем-то сверяясь. – Да, пожалуй, пятнадцать. Дивы именно тогда приплывали. Помню, как жутко летать было. Я все боялся шепот в голове услышать.
Эллан заинтересованно подался вперед.
- Шепот? – он почти не заметил, как снова начал белеть Оак. – Расскажи? Как это? Что они делают?
Бирн снова задумался. Судя по тому, как он отвернулся от назойливого Элла, он явно уже жалел, что начал отвечать на тот вопрос.
- Ну расскажи! Они что, такие страшные?
Цвет лица Оака начал напоминать тарелку из-под каши. Таши снова хотела дотронуться до его плеча, но заметила, как дрожит ее собственная рука.
- Страшные? – будто не поняв вопроса повторил Бирн. – Элл, это чудовища. Нет, даже хуже чудовищ. У них есть звериные, наточенные когти и акульи зубы в два ряда, и поверь мне, они умеют этим пользоваться в совершенстве. А их скорость на суше – она намного выше чем у единиц. И я уже не говорю про воду, где нет никого опаснее чем они. Но даже то, что я перечислил не самое страшное.
Он замолчал и оглядевшись, значительно понизил голос.
- Да, они убивают людей и не брезгуют их мясом. Но самое страшное для любого из нас, это то, что они действительно могут свести человека с ума. Они это уже делали, и судя по тому, что я слышал – не раз. Поверь, Элл, великаны и тролли рядом с ними, просто милые и пушистые зверушки.
Бирн закончил, его левая, здоровая рука сжала вилку так, словно это был клинок, который он прямо сейчас готов был пустить в бой.
Таши его прекрасно понимала. Ведь если верить дневнику Тишу, их треугольник пострадал от дивов больше, чем остальные.
Она взглянула на Элла, тот весь съежился и сидел в своем кресле, точно маленькая, озлобленная и непонятая всеми остальными рыжая белка. Он сжал губы и гневно дышал, не отрывая взгляда от краешка скатерти перед собой.
Вдруг, голоса в столовой смолкли, словно кто-то по щелчку пальцев уничтожил все звуки в этом мире. Девочка заметила, как начали переглядываться стражи за другими столиками, судя по всему, они не хотели произносить лишнего слова даже случайно. Это могло обозначать только одно – ужас Полара пришел в столовую.
Обернувшись, она сразу убедилась в своей догадке. Альфа три стоял около закрывающегося прохода, в его руках был ледяной листок, в котором Таши узнала расписание расчистки наледи, который он сжимал так, словно это было секретное послание. Он бросил короткий взгляд на зал и стражей, в ту сторону где сидели Сирх и треугольник Бета, а потом отвернулся и отошел к ближайшей стене.
Приблизившись к ней вплотную, Альфа три расправил на ней голубоватый листок пергамента с белыми, неаккуратными завитками собственного почерка. Затем, слегка надавив, начал вталкивать лист в сплошной лед.
Они сидели достаточно близко и Таши заметила, как нахмурилось его лицо, а листок остался на месте. Под взгляды стражей и общую, почти абсолютную тишину, мастер троек резко выдохнув и сжав губы нажал на пергамент сильнее, для этого ему даже пришлось упереться в лед второй, все еще больной рукой. Кончики бледных пальцев наткнулись на самый краешек трещины.
Той самой трещины, что появилось, когда вешали меню.
Он на миг остановился и осторожно провел ладонью по нескольким острым углам «работы» своих товарищей.
Его глаза вдруг изменились, в них точно отразилось небо. Тем насыщенным голубым цветом, что бывает у небес только на севере. На одну очень короткую, едва заметную долю секунды.