Только Элл, смотря в пол и кутаясь в полотенце, продолжал идти вперед, не сбавляя скорость. Китенок плыл за ним, акула не отставала. Малыш делал кувырки, махал ластами кивал головой, но Эллан точно не хотел замечать его.
Акула приблизилась к китенку на расстояние шага.
Таши спрятала лицо в руки, тоже не желая смотреть как еще совсем маленькая касатка исчезнет в бездонной, ненасытной глотке. Но…
- Отстаньте! – послышался всхлип знакомого, искаженного плачем голосом.
- Элл? – вымолвила Таши, подошла к другу и положила ладонь на плечо.
ОТОЙДИ!
Сознание точно заостренный клинок, взрезал рычащий, жуткий, нечеловеческий шёпот.
Мальчик дернулся, освобождаясь от ее руки и резким движением повернулся к ней. Его лицо пронзительно выскалилось на нее чужим, диким, ужасным выражением. В страшном оскале приоткрылся его рот, точно он хотел броситься и растерзать подругу. В ладони от себя Таши увидела, как в обрамлении губ сверкнули острые, похожие на наконечники стрел зубы. Дикой зеленью сверкнули глаза.
Девочка отпрянула, закрываясь от зубов друга тонкими руками. Она тоненько взвизгнула, точно безжалостные акульи челюсти уже сомкнулись на ее горле.
- Омега один! – крикнул наставник, приближаясь к ученикам. Он уже угрожающе поднял ладонь, готовясь к тому чтобы отбросить Элла подальше от Таши и Оака. – Держите себя в руках!
Взгляд и лицо мальчика снова изменились, резко и неожиданно. Теперь он с неподдельным испугом переводил расширенные глаза с девочки на Оака, оттуда на наставника и обратно. Затем на долю секунды он застыл, его зубы начали мелко стучать. Если бы Таши не знала, что ее друг страж, она бы подумала, что ему вдруг стало холодно.
– Отстаньте от меня! Все! Отстаньте!
Его голос разнесся далеко вперед, и звучным эхом отразился от всего льда, что был в проходе. Он снова сжался, завернулся в полотенце с головой еще сильнее, и что-то неразборчиво прорычав, зайцем рванул с места, на бегу отталкивая подошедшего Альфа три.
Наставник налетел на стену и глухо выругавшись, побежал вслед за учеником.
Китенок грустно смотрел вслед убежавшему Эллу. Он точно не понимал, чем мог обидеть того, кого по-видимому, считал своим другом. А сверху, над самым высоким плавником маленькой касатки, нарезала круги огромная зубастая рыбина. Которая словно заботливая нянька, неотрывно следила за своим маленьким, глупым и чрезмерно резвым подопечным.
Таши с Оаком, не в силах вымолвить по этому поводу даже слова, молча направлялись к своим комнатам. Шаги их друга и мастера троек, не были слышны уже давно.
Когда они дошли до дверей, Таши заметила на полу россыпь серебристых маленьких кругляшков и остановилась, чтобы рассмотреть получше. Оак встал рядом с ней. Ни наставника ни Элла видно не было.
Девочка сделала манящий жест, и несколько чешуек, плавно поднявшись в воздух подлетели к ее ладони. Они были точно такими же, как она находила ранее на Элле – жесткими и слегка вытянутыми.
- Что это? – спросил у нее Оак, глядя на первую от стены дверь с горящим позывным – Омега один.
Таши подняла голову и рассмотрела на двери тонкий, морозный узор, рамкой заходящий одновременно на косяк и на саму дверь. Девочка разглядела, что все завитки шли с той стороны, из комнаты Элла и подошла поближе. Она аккуратно, самым кончиком пальцев тронула ближайший узор. Он тут же, вытянувшись точно живой, аккуратно, почти ласково, слегка кольнул подставленную подушечку пальца.
Девочка вскрикнула и отдернув ладонь, тут же затрясла ей. На подушечке пальца виднелась еле заметная красная точечка укола.
Еще раз докоснуться до двери она не рискнула. Здоровяк, смотря на собственный, еще болевший палец, не стал следовать примеру подруги.
- Ты что-нибудь слышишь? - Поинтересовался у подруги мальчик, пытаясь подслушать не касаясь двери ухом.
- Нет. – с сожалением ответила Таши и отошла от двери на шаг. В ладошке она плотно сжимала одну из чешуек.
Оак сполз по стене вниз и уселся между двумя дверями, точно преданный, ожидающий хозяина пес. У девочки от этой картины слегка защемило сердце, обычно здоровяк так сидел, ожидая ее по ночам с занятий. А рядом свернувшись клубочком, уютно посапывал на принесенном покрывале Элл.
Вот только сейчас Элла не было. И от этого в душе у юной стражницы было очень пусто. Она сложила руки за спиной, и начала мерить помещение шагами. От одной стены к другой и обратно. Получалось то четыре, то пять шагов, иногда даже три. Спина у нее стала ровной, а голова чуть наклонилась. Шаги гулко отдавались от стен и пола.