Девочка стояла в трех шагах от друга, но подходить ближе не смела. Ей все еще было непонятно, как можно смотреть глазами другого человека? И вообще возможно ли это?
- Оак, а ты смотрел, когда ни будь моими глазами? Или глазами… - сказать имя Элла, девочка не решилась.
Мальчик отвернулся. Таши поняла, что эта тема для него слишком личная. И слишком серьезная. Она уже хотела заговорить, о чем ни будь другом, или снова начать мерять шагами расстояние от одной двери до другой и обратно.
- Несколько раз. Я видел, как ты проснулась на снежной равнине, когда шла в Полар. Видел, как ты читала доклад в зале Советов. Видел, как вы разговаривали с Альфа три вчера в бельведере. А с ним. – его испуганный взгляд скользнул по запертой узором двери. – Иногда я просыпался из-за того, что он лежал и просто смотрел в потолок или ходил по комнате. Я не придавал этому значения.
Оак схватил себя за голову, точно боясь услышать что-то, что могло его напугать еще сильнее. Еще больше. Хотя, куда уже…
Таши снова возобновила свою «прогулку».
Три. Пять. Четыре.
- Чешуя, зубы… - начал перечислять Оак, все еще держась за голову.
- Голос в голове, дыхание под водой. – продолжила девочка, опасаясь своей следующей мысли. – Да, здоровяк, он….
Договаривать она не стала, Оак и так своим цветом напоминал снежную равнину. Но им обоим и так было понятно, что где-то между их общими мыслями, глубоко в самом сознании, отчетливо и громко, точно плеск штормовой волны прозвучало, то что они оба не хотели произносить вслух.
Див.
Оак уставился в пол, а Таши отошла в сторону. Разговаривать, действовать и думать обоим детям сейчас совершенно не хотелось.
Четыре. Три. Пять.
Она сжала кулачки, пытаясь не смотреть на злополучную дверь с обозначением «Омега один». Что-то не сильно кольнуло ее в ладонь.
Чешуйка – серебристая, тонкая, острая как маленький стилет, лежала во впадинке ладони и давила на складки кожи.
Три. Три. Три.
Справа от нее послышался пронзительный хруст тончайшего льда. Словно, кто-то прошелся по свежему, еще нетронутому ветром снегу.
Глава 117. Первый и лучший
Сидящий около двери Оак поднял голову и замер в ожидании.
В проеме стоял бледный, почти что прозрачный наставник. Белая рубашка уже не липла к телу, но волосы в косе еще жались друг к другу, точно мокрые, хрупкие паутинки.
- Омега три, Омега два. – хриплым, почти каркающим, вымотанным голосом произнес он. – Можете войти.
Оак поднялся и взглянул на Альфа три так, точно спрашивал, а правда ли можно войти и не накажут ли его за это. И даже когда мастер троек повторно кивнул им, здоровяк не торопился оказаться в комнате. Эти несколько шагов он делал очень медленно.
И Таши его понимала. Она и сама не очень хотела туда идти. Точнее не хотела видеть, что там. А если совсем честно, не хотела этого признавать. Ей казалось, что если она останется с этой стороны двери, то все будет так как было до взрыва, и останется таким навсегда. И Элл останется человеком, а не…
Выдохнув, девочка все же зашла в комнату друга.
Со времени последнего ее визита, тут мало чего изменилось. Все те же расбросанные кипы намороженных стрел, копий, ножей и другого оружия. Все это валялось так беспорядочно, что даже было непонятно, это комната или брошенный склад боеприпасов. И во всем виделась рука Элла. Да многое было криво, что-то вообще недоделано, а что-то уже начало рассыпаться. Но все что тут было – сделал ее друг, первый и лучший в Поларе.
Она огляделась, ища среди куч и завалов родную, и всегда задорную ярко-рыжую макушку. Но ничего такого не увидела.
Вместо этого, на заваленном подобии кровати, на покрывале, что было щедро посеребрено чешуей, сидела белая, бесформенная, закутанная с головой в полотенце фигура. Которая мало чем отличалась от всего что было тут раскидано. И только мерные покачивания выдавали в ней что-то живое, человеческое.
- Элл? – обратилась Таши к тому, кто сидел на кровати.
Фигура резко прекратила покачивания и вздрогнула, точно в нее выстрелили.
- Эллан. – одними губами повторила девочка, не веря, что тот, кто был укутан в полотенце был ее другом.
Мастер троек, что стоял около двери скрестил на груди руки и подошел чуть ближе. Он выжидательно смотрел на то, что по предположению девочки, было ее другом.
- Уйдите. – прорычал совершенно чужой голос, срываясь на хриплое бульканье. – Оставьте меня!
Оак в растерянности продолжал стоять около порога. Его глаза снова были наполнены ужасом.