Впереди, как всегда, невозмутимо шел наставник. Его шаги гулким эхом отдавались в тишине ледяного прохода.
Таши вспомнила дневник Тишу. О том, что дивы навредили будущему Альфа три так, что тот даже был не в силах этого сказать. Но, тем не менее, к полудиву он отнесся по человечески. В отличии от Оака и даже от самого Элла.
Это и радовало и одновременно пугало девочку. Ведь такие проявления человечности в нем можно было пересчитать по пальцам, при том хватило бы одной руки.
Таши подумала, что возможно, Альфа три таким образом пытается восстановить ту брешь, что образовалась в результате ссоры старшего треугольника.
В любом случае, спрашивать об этом у грозного мастера троек, не было никакого желания.
Они так и дошли до столовой, в полном молчании, а на стенах все мела и мела метель. Бесконечно, беспрерывно и безжизненно. Ей стало неуютно. Где-то внутри поселился разрастающийся ледяной осколок, который колол душу и сердце.
Уже в столовой, Альфа три оставил их и отправился на кухню, туда откуда как всегда слышались лязги посуды и перекрикивающие друг друга голоса разумных животных, с рыками Шрим на первом плане.
Они прошли к столику, среди веселых окликов и переговоров других стражей, которые обедали, обменивались новостями, беседовали и обсуждали только им понятные темы. Таши прошла мимо Янтарных, которые весело общались, при этом слышны были только пара слов из отдельных, несвязанных между собой предложений.
Она убыстрила шаги, надеясь отвлечься от той атмосферы, что сейчас царила вокруг. Оак по-прежнему молчал. Даже когда они сели за стол. Даже когда они заказали по тарелке крабового супа, здоровяк просто начал есть. Не обращая внимания на жалобные взгляды подруги и ее же попытки начать разговор.
Она снова попыталась отвлечься, на этот раз едой. Усердно работая ложкой, Таши почти ополовинила тарелку, но неожиданно ее отвлекло то, что за разговорами стражей, криков с кухни, и прочих звуков, она не слышала того, к чему так привыкла еще с самого первого дня.
- Оак? – тронула девочка плечо друга, который сидел в кресле словно снежная, начинающая таять статуя.
Да, Таши еще не разу не видела такой картины. Ее лучший друг, еле сжимая ложку, даже не притрагиваясь к еде, смотрел на пустое третье кресло.
- Здоровяк! – Таши чуть сильнее потрясла друга за плечо, но тот не отозвался.
Девочка и сама почти вздрогнула, когда увидела, как потускнели горящие когда-то огнем глаза. Из двух ярких искр, они в одночасье превратились в безжизненные потухшие угольки.
Таши не выдержав, звонко хлопнула Оака по спине, тот вздрогнул точно его разбудили.
- А? Что?
- Обед, Оак. – показывая на тарелку глазами, произнесла девочка. – Суп.
- А, да. – ответил на ее слова мальчик, и точно не по своей воле сжал ложку и начал есть.
Тоже, как будто нехотя. Будто кто-то его заставлял.
Доев свою порцию Таши тоже уставилась на свободный стул. И представила, как за ним усиленно работая ложкой, точно еду могли вот-вот отнять, сидел Элл. Рыжий мальчишка представился ей почти как в живую. Вот он доедает первое и принимается за второе, улыбается друзьям, говорит очередную колкость в чей-либо адрес и переключая взор на весь остальной зал, приступает к компоту.
Вдруг, правую щеку начали пронзать тончайшие, повторяющиеся примерно раз в секунду нотки боли, это было похоже на то, словно бы кто-то выдергивал из нее волосы. Вот только испытываемое ощущение было намного сильнее и резче. Девочка повернулась к здоровяку, который тоже держался сейчас за лицо.
- Он смотрит в зеркало. – вдруг произнес Оак.
- Что?
Тот сидел, уперевшись взглядом в тарелку и отрешенно копаясь в гуще ложкой.
- Он смотрит на себя. – повторил здоровяк и через секунду добавил. – В зеркало. У него кровь на щеке.
Она ощупала лицо, словно сама искала на ней свежие потеки.
- Так он поранился? – с тревогой в голосе спросила она. – Да? Что случилось, Оак?
Имя Эллана, они оба, точно по договоренности старались не называть, точно на него был какой-то негласный запрет.
- Внизу, в умывальнике чешуя. – тихо произнес Оак. – Она в крови.
Таши грустно вздохнула и уставилась на собственную ложку. Судя по тому, что говорил Оак, было похоже, что Элл пытается избавиться от чешуи, не дожидаясь пока та отпадет сама.
Юная стражница поставила локти на стол, и положила голову на раскрытые ладони.