Именно им. Позывным, без имени.
По-другому, она его просто не воспринимала. Даже сегодня, даже после зайчатника. Даже после всего что он сделал для нее и для всего треугольника Омега.
И для них ли? Нет, все что делал наставник – всегда было не для отдельных стражей и даже не для него самого. Только для Полара и соблюдения его правил и законов.
Она подняла голову, и заметила, как по темно-синей, точно беззвездное ночное небо, стене, одиноко и медленно, еле переставляя лапы и сопротивляясь бешенной пурге, что вилась над ним, шел белый заяц.
Его длинные уши были плотно прижаты ветром к голове, а лоб, точно таран, пропарывал дующий навстречу ветер. Хвост зверька был печально опущен, а глаза зажмурены так плотно, словно он ни на миг не хотел верить в то, что происходило.
Таши угрюмо отвернулась. Настенные зайцы теперь не вызывали у нее ничего кроме страха и недоверия. Даже те, что попали в беду.
Она замедлила шаг и задумалась.
Все-таки было кое-что у Альфа три, что никак не вписывалось в его безупречную верность Полару и стражам.
Клеймо…
Именно оно было ключом ко всем ответам. Клеймо, которое осталось от того, что он сделал ради другого стража. Ради той, что была его наставницей. Ради той, кто был его вдохновением. Ради Тишу.
Бывшая Альфа три, в глубине ее души снова отозвалась тихим стоном бесконечной печали.
Это черное, тлеющее клеймо сломало не только его жизнь. Оно порушило судьбы всего треугольника Альфа. И еще части стражей.
Настенный заяц уже совсем еле шевелил лапами, и его все больше и больше заносило снегом, не давая идти дальше.
Стоп. Таши снова отвернулась от зверька и застыла на месте.
Ее точно озарило. А ведь единственным обладателем этой метки тления, живущий на данный момент, действительно мог быть только Альфа три. И получалось, что именно на него указывал лев. Именно его он имел ввиду, говоря о предательстве. Именно об опасности с его стороны, предупреждал явившейся ей зверь.
На краю сознания, опять заявила о своем присутствии Тишу. Теперь она почти вопила и клялась, что тот, кого она знала, как своего ученика, не мог быть предателем.
Конечно, пятном в свое время обладала и Ильва Черноклейменная, но сейчас она была где-то среди разумных зверей, и вряд ли могла бы сделать что-то существенное.
Все остальные стражи тем более были вне подозрений. Никто из них, по словам Альфа три и Дельта три, не могли совершить ничего подобного.
Получается, что лев говорил именно о том, кто сегодня спас Таши от обрушившегося на нее телескопа.
Глава 134. После бури
Но представить наставника предателем она не могла, даже напрягая все силы своего воображения. Все что он делал, говорил или показывал никак не вязалось даже с намеком об измене. Да Альфа три скорее бы дал руку на отсечение, чем позволил себе даже подумать о предательстве Полара и его стражей.
С другой стороны, перед ее глазами все еще медленно тлело клеймо. Изменчивое, темное, опасное.
Девочка окончательно остановилась и несмело подошла к стене, где все больше и больше заметало снегом одинокого зайца. Силы совсем оставили зверька, и на том месте, где он находился уже начинал вырастать снежный холмик.
Она прислонилась ко льду, и в страхе дотронулась рукой до его гладкой поверхности. Но после нескольких секунд ожидания новой напасти, Таши не в силах не то что идти дальше, а даже стоять, просто медленно сползла на пол.
Девочка чувствовала щекой стену, и как ей казалось, слышала завывания той пурги, что разыгралась внутри, под толстым слоем льда.
Внутри нее, загнанным в ловушку зверем кричала Тишу, которая была не в силах поверить в вину своего друга, ученика, хранителя библиотеки.
- Хватит! – обхватив голову руками, произнесла девочка в пустоту прохода. – Я знаю, что мастер сделал для Полара столько, сколько ни один другой страж. Знаю, что он всегда помогал мне. Знаю, что он не способен на такое. Но, клеймо…
Она прервала свой диалог с самой собой и упрямо, несколько раз стукнула по льду ладошкой, словно бы это помогло решить все ее проблемы или вообще прекратить их.
Внутри тоже начала завывать буря. Но в отличии от настоящей, она была тихой, пустой и бесконечной.
Она вспомнила об Элле, внутри которого сейчас тоже бушевала стихия. И Оака, который по неясным причинам мог видеть глазами товарищей, а соответственно и понимать их переживания.
Вот только, у такого всегда надёжного, отзывчивого и доброжелательного здоровяка, тоже не все было в порядке. Не просто же так, после разговора с Эллом, он даже не посмотрел на изображение своего тотема, который тоже оказался в беде.