Новый порыв бури уверенно толкнул стражей к открывшейся трещине. Подошвы сапог громко шаркнули по льду, а босые ступни Таши поцарапались о неровный пол.
Бирн, вскинул голову, точно силясь разглядеть что-то за бесконечной снежной стеной. Но видно было не дальше чем на три шага вперед. Он еще сильнее прижал к себе друга и их, вместе с жмущейся Таши, отнесло к трещине и кинуло внутрь. Позвоночник больно, до потемнения в глазах ударился о твердый лед.
Они вшестером стояли в обычном проходе, с ледяными стенами и шершавым полом. На стенах, точно немые наблюдатели застыли холодные, похожие на новый взгляд мастера троек огоньки.
Все стражи, поднялись, потирая ушибленные спины, бока, ноги, и переглядываясь между собой.
- Что это? – спросил второй мастер двоек, непонимающе глядя в потолок на зарастающую льдом щель.
- Холод. – приглушенно, точно объявив приговор, вместе ответили оба старших мастера.
Бирн мученически посмотрел на свою правую руку, с гримасой боли сжал пальцы в кулак и ударил им по стене. Но ничего не произошло. Вообще ничего.
Старший мастер двоек, нерушимая скала Полара – тот кто проголосовал за Таши в самый первый день, дрогнул лицом и прижав к глазам ладонь, тихо, почти беззвучно заплакал, не убирая кулак со стены.
Трещина наверху уже полностью заросла колючим, сплошным льдом.
Она не помнила, как дошла до своей комнаты, куда ее отправил Альфа два, перед тем как пойти в лазарет вместе с Сирхом.
На стенах кто-то прыгал, пытаясь привлечь ее внимание, но девочке было настолько плевать, что даже самой становилось противно.
Уже около своей двери, она услышала, как за соседней скрипнула кровать. Оак явно был у себя, и сейчас лежал. А может и спал.
Таши на негнущихся ногах подошла к двери здоровяка, и аккуратно постучала.
- Оак? – спросила она после стука. – Ты тут? – она сделала паузу и прислушалась. – Время обеда, может…
Она запнулась, собираясь с мыслями.
- Может, возьмем Элла и пойдем, пообедаем? А? Здоровяк? – с надеждой в голосе поинтересовалась девочка, так и стоя с поднятой рукой и тихо добавила в самую щель между дверью и косяком. – Пожалуйста, Оак.
За дверью послышалась возня и неуверенный скрип кровати. Тот кто лежал там, судя по всему перевернулся на другой бок.
- Я не голоден. – раздался приглушенный подушкой бас.
Таши прислонилась к двери и так и стояла, держась кончиками пальцев за самый край двери. У нее не было ни физических, ни моральных сил ни на что, кроме как стоять вот так и ничего не делать, даже не двигаться. И если бы была возможность не дышать, она бы, возможно так и сделала.
Кто-то очень осторожно и аккуратно обнял ее за плечи и прижал к себе. Точно это ему было сейчас тоже необходимо, важно и нужно не меньше чем ей. Она услышала вздох. Подбородок того, кто к ней прижимался, прислонился к ее щеке, а рыжая спутанная прядь свалилась ей на рубашку. Будто открытая рана пересекла тело от плеча до ребер.
Она положила свои руки на запястья Элла, и услышала, как отсчитывает удары его сердце. То спокойно, то, подобно скакуну, словно срываясь в бешеный галоп. Девочка наслаждалась этим таким знакомым и родным звуком, теплом тела друга, его тихим дыханием. Его присутствием рядом.
Глава 150. Оттепель
- Пойдем в столовую. – проронила девочка так тихо, как только смогла. – Или еще куда-нибудь. Без разницы.
- А нам обязательно есть, чтобы просто там поговорить? – спросил Элл, еще крепче обнимая подругу.
Таши не ответила, только заботливо смахнула с его руки, небольшую прилипшую чешуйку.
«А нам вообще обязательно говорить?» - Таши выставила эту мысль в своей голове на первый план.
- Нет. – ответил ей Элл вслух и направился к стене. – Полар, проход до столовой!
До столовой они дошли почти без приключений. Только уже у самого выхода, по стене, высоко вскидывая мощные лапы, промчалась рысь. Но уже через несколько шагов снова исчезла за поворотом. Судя по всему, она куда-то очень и очень спешила, так что дети только молча проводили ее взглядом.
Столовая, когда они вошли была похожа на кипящий котел. За каждым столом шло бурное обсуждение, воздух прорезали снежинки с сообщениями, а некоторые стражи непрерывно бегали от стола к столу. Особенно было заметно трех юношей, поверх одежды которых были повязаны простые по покрою передники.